Румменсфельд пояснил, что работал в окрестностях городка на конезаводе богатого помещика Крехер-Баба и он порядочный жулик… Тут стороны сошлись. Насчет другого богача, Дирке-Зильмерсдорфа, мнения оказались разные. Так Павел, упомянув пару фамилий и похвалив местную водку, заполучил полезное знакомство.
В конце разговора он попросил:
– Фриц, дайте совет, где мне лучше всего остановиться на три-четыре дня. Чтобы было недорого и прилично.
– У меня есть свободная комната, – тут же ответил ресторатор.
– Здесь, на втором этаже?
– Нет, помещение под ресторан я снимаю.
А живу на Квицоштрассе, это десять минут ходу отсюда. Комната светлая, обои поменяли недавно. Возьму шесть марок в день вместе с завтраком и ужином.
– А как у вас с детьми? Я не люблю, когда шумно."
"– Детей покуда мы не завели, доходы не позволяют, – порадовал будущего постояльца Фриц. – Ну? Сейчас телефонирую Аделонде, она подготовит комнату. Я закрою заведение в десять вечера, жду вас здесь, дойдем до квартиры вместе, вы посмотрите и решите.
– Хорошо. Тогда я оставлю у вас чемодан.
Поймав очередного фурмана, штабс-капитан решил посмотреть на Берлин. Мелочи тоже бывают важны. Вот уже извозчики сюда вернулись. Вроде бы пустяк, но, с другой стороны, информация.
Разведчик гулял по улицам вражеской столицы до темноты. Он зашел в несколько магазинов, потолкался в толпе, слушая разговоры обывателей. На Унтер-ден-Линден, в фирменном универмаге Вертгейма, купил новых лезвий к безопасной бритве. И стал свидетелем раздраженного диалога между двумя почтенными бюргерами.
Люди жаловались друг другу на тяготы военной кампании. Черный хлеб вздорожал с 30 пфеннигов за буханку до 66! Сало – с 85 пфеннигов за килограмм до марки и 60 пфеннигов. То есть все выросло вдвое! В тесто теперь добавляют картофельную муку и запретили выпекать в булочных торты и пирожные. А ведь война идет всего шестой месяц. Что же будет дальше?
В другом месте две женщины поругались из-за последнего куска бекона. Та, которой не хватило, обрушилась заодно и на мясника: почему ты не купил побольше? Торговец в сердцах ответил: где ж его взять? В Шлезвиге, столице свиней, осталось всего пять процентов от довоенного поголовья.
Тоже ведь информация…
Сам город, и прежде обильно фаршированный военными, теперь превратился фактически в большую казарму. Колонны запасных маршировали взад-вперед, на улицах нельзя было протолкнуться из-за обилия солдатни. Военные патрули проверяли у них отпускные записки.
