Виктор Рейнгольдович покосился на своего приятеля Лыкова:
– Сеть Мирзабулы особенная, перс вербует свою агентуру преимущественно из числа преступного элемента. Ту, что известна нам. Ни военная разведка, ни вы, политическая полиция, туда не вхожи. Вхож только Алексей Николаевич, который ловит эту нечисть тридцать пять лет.
– Так ему и карты в руки, – хмыкнул Глобачев.
Сыщик только покачал головой. Начальнику Петроградского отделения ответил генерал-майор Никольский:
– Отсидеться никому не удастся, даже не пытайтесь.
В разговор вступил Ерандаков:
– Господа, дело не в том, кто куда вхож, а кто нет. У нас под носом работает вражеская агентура, мы ее знаем, но не арестовываем. Как так? Почему?
– Василий Андреевич, я же только что пояснил, – чуть повысил голос Таубе. – Мы хотим использовать эту агентуру в своих интересах.
– А цена интереса какая будет? – сварливо возразил полковник. – Ради одного теряем другое. Сколько солдатских жизней на кону? Пятьдесят шпионов с утра до ночи вредят армии, а вы… Я считаю так: арестовать всех, и делу конец!
Два охранника обменялись понимающими взглядами: вот дурак, а еще главный контрразведчик.
И организовали против него сильную батарею. Мартынов напомнил, что искать новую измену трудно, проще следить за уже известной. Предатели сами себя обнаружат, когда явятся наниматься к Бравому.
Но Ерандаков никого не слушал и требовал закрыть лавочку. Для того, чтобы спасти жизни фронтовиков! Как будто другие этого не хотели…
Таубе не сдержался и резко ответил:
– Господин полковник, вам бы на фронт, шашкой махать.
– А я фронта не боюсь! – взъерепенился начальник ЦКРО, по происхождению донской казак. – Я…
Тут Лыков стукнул кулаком по столу так, что все вздрогнули:
– Тихо!
Из приемной просунул голову секретарь, посмотрел на собравшихся ошалелыми глазами и скрылся обратно за дверью.
Статский советник назидательно сказал хозяину кабинета:
– Барон Таубе намеренно обратил ваше внимание на то, что дезинформация имеет стратегический характер. Занимается этим Ставка Верховного Главнокомандования! Которой, напомню, руководит сейчас сам государь.
Вы что, против воли государя выступаете?"
"Ерандаков смешался и начал было оправдываться, но ему не дали договорить, дружно отмахнувшись. Лыков довел идею своего друга до конца:
– Сеть персидского негодяя, что создана им в Москве и Петрограде, большого вреда нам не наносит. Мы читаем донесения, которые пересылаются в Берлин через Стокгольм. Читаем, естественно, в «черных кабинетах».
