Стрелок оказался германцем или австрийцем, одетым в турецкий офицерский мундир. При нем была винтовка М98 с навинченным оптическим прибором, который казаки тут же объявили телескопом.
Николай знал, что на Западном фронте такие люди назывались снайперами, а еще зелеными стрелками (для маскировки они мазали себе лицо зеленой краской). Видимо, этот немец прибыл оттуда. Поручик перевесил «телескоп» на свою трехлинейку, и с тех пор меткость его стрельбы, и прежде высокая, сделалась идеальной.
Маневренная, преимущественно кавалерийская война оказалась скоротечной.
Первыми перед русской армией пали Хамадан и Кум. В Хамадан тут же вернулся наш консул барон Черкасов, которого так долго обижал Шёнеман. А Кум славился важными мусульманскими святынями, и появление там иноверцев могло привести к конфликту с религиозными фанатиками. Поэтому наши части расквартировались на окраинах города и очень аккуратно обходили святыни стороной.
Далее начались бои под Рабат-Керимом. Русским противостояли отряды Эмир-Хикмета.
Этот племенной вождь решил ни больше ни меньше как напасть на Тегеран, перебить там русских с англичанами, сжечь их миссии, выкрасть Султана-Ахмед-шаха, перевезти его в Исфаган и объявить город новой столицей Персии!
Прогнав Эмир-Хикмета обратно в горы, наши взялись за гилянцев. Там правил храбрый и авторитетный Кучек-хан, вождь дженгельдийцев. Даже такой человек не устоял перед силой русского оружия и вышел из борьбы[104]."
"Затем пришел черед Керманшаха. Его обороной руководил лично граф Каниц, ставший к тому времени генералом германской армии.
Город оборонял элитный 1-й Константинопольский полк, а еще толпы фидаев, беглые военнопленные и прочий сброд. Эти люди разбежались после короткой, но кровавой стычки. Каниц, видя крах своих планов, застрелился.
Русские нашли в Керманшахе следы опытов с вьючным газовым аппаратом. Противник намеревался устроить в нейтральной Персии газовую войну…
Последним, уже в феврале 1916 года, пал Исфаган. Германо-турки потерпели поражение по всем статьям.
Юный шах осмелел и выгнал наконец старого премьер-министра Мустоуфи-эль-Мамелека, лживого и хитрого германского прихвостня. Его место занял Ферман-Ферма, сторонник союза с Антантой. Жизнь во взбаламученной стране потихоньку стала налаживаться.
Новое правительство ловко выставило союзников на деньги, попросив у России и Великобритании 500 000 туманов ежемесячной субсидии. Петроград и Лондон долго думали и согласились на 200 000 (по сто с носа).
