Тот тоже выслушал устное послание русских, после чего рассказал о своих планах взять Багдад.
– У меня восемнадцать аэропланов, – заявил комкор. – Но я боюсь использовать их для связи с вами. Пустыня и горы, а в них враждебные нам кочевники. В случае аварии пилотам угрожает гибель. Спросите у Юденича, нельзя ли установить живую почту с помощью казаков.
Поручик не удержался и задал каверзный вопрос, хотя делать этого не следовало:
– Вы полагаете, нашим казакам на земле ничего не угрожает? А чем они хуже ваших пилотов, которых вы бережете? Сто шестьдесят миль по адской местности…
– Но вы же прошли? – вывернулся Ноэль, осознав, что ляпнул бестактность.
– Прошел. И даже составил кроки маршрута. В голове, естественно; если бы луры нашли в вещах эти кроки, меня бы убили. А казаки не могут прикинуться негоциантами, им придется прорываться с боями. Может, все-таки искровой телеграф?
Ноэль вздохнул:
– Опасно. Вы в курсе, что немцы знают все ваши секретные шифры? Живая почта надежнее.
В результате стороны договорились, что координация необходима, но технику ее надо продумать.
Николку отпустили, он погулял по Басре – когда еще сюда попадешь? – и отправился в гостиницу отдыхать. Тыловая база экспедиционного корпуса кишела военными. По большей части то были колониальные войска, собственно англичане встречались нечасто. Изобилие автомобильной техники резало глаз: как русские отстали от западных союзников… А еще пушки, броневики, канонерские лодки на мутных водах Шатт-эль-Араба[102].
"
"Как ни хотелось разведчику принять в номерах ванну, он удержался от необдуманного шага. Ему предстоял обратный путь. И патрули на дорогах могут спросить: а что это у тебя такие чистые руки? Ты, случаем, не шпион?
Утром перед отъездом Лыкова-Нефедьева вызвали к генералу Уоррену. Тот протянул ему коробочку:
– Вот, примите от имени короля-императора Георга Пятого.
В коробочке был компаньонский знак орден Святых Михаила и Георгия.
Николай полюбовался наградой и вернул ее обратно:
– Не возьму.
Меня за него зарежут на Чахардаольском перевале. Как я провезу орден через лурские пикеты?
Бригадный генерал со вздохом убрал коробочку в стол, вынул из кармана письмо:
– Тогда передайте это барону Таубе.
– Ваше превосходительство! За бумагу на незнакомом языке тоже не помилуют. Отрежут голову на всякий случай…
– Берите. Я написал его на фарси, и текст совершенно невинный.
Поручик пробежал письмо глазами и убрал в карман.
