Альба касается моей руки своим мокрым носом: «Я еще послежу за жителями, кто и как ходит в лес. Будь осторожна, тот мальчик… Он в таверне», — говорит она и убегает в сторону леса.
И правда, когда я захожу внутрь, за одним из столиков вижу того паренька. Возле него с застенчивой улыбкой стоит Мери и пододвигает ему пару оставшихся тыквенных оладий. Небось, специально для него припрятала.
Но вместо благодарности он скукоживает такую моську, будто ему что-то из отхожего места предложили.
— Как эту дрянь вообще можно есть? Ты знаешь, что говорят легенды? Что эта ягода подчиняет людей драконам и подвластна только ведьмам.
А мы, кажется, и так слишком много позволяем этим ящерам, — фыркает парень.
— Ты называешь… мою маму ведьмой? — опешивает Мери. — И… да ты понимаешь, где мы были бы без драконов?
Я вижу, как обидно девушке, но решаю не вмешиваться, а посмотреть, как поведет себя ее кавалер. Он понимает, что перегнул палку, слишком много сказал.
— Ну прости, — парень притягивает Мери за руку, но, к чести девушки, она не ведется.
— Просто меня раздражает то, что солдаты ходят по деревне, как у себя дома. Еще эту тыкву везде поразбросали. А ты в курсе, что это им гостья ваша понасоветовала…
В этот момент я подхожу к нему со спины:
— Приятного аппетита, — улыбаюсь «приветливо». — Не хочешь помочь и помыть посуду? А то Мери и Анна не успевает за всеми. Кстати, я Айтина.
Парень напрягается, но вопреки всяким нормам уважения, даже не встает, только кивает:
— Ойлин. И у меня дела в деревне. А посуду мыть — бабь… женское дело.
Я усмехаюсь и смотрю на Мери, но не комментирую: пусть сама выводы делает.
До самого вечера я помогаю Орте и Вальчеку на кухне. Ну как, помогаю, я с какого-то перепуга оказываюсь «главнокомандующим» на кухне, поэтому меню для ужина и завтрака составляю я.
Решаю на время обойтись без тыкв: все же какое-то разнообразие должно быть. Тем более что в закромах у солдат оказывается домашняя тушенка из говядины. Вот ее и пускаю вместе с картофелем на ужин. К завтраку предлагаю Вальчеку сварить кашу из пшена, потому после ужина отправляю его перебирать крупу.
Мне казалось, он будет упираться, но нет, он соглашается с таким рвением, будто это какое-то сакрально-важное занятие. Более того, еще несколько солдат присоединяются к нему. Все же любят его сослуживцы, даже несмотря на то, что кормил их горелой кашей.
Когда за окном сумерки перетекают в непроглядную тьму, я остаюсь в кухне почти одна. Альба решила эту ночь провести в таверне.
