Из котелка, который греется на очаге, фонтаном вверх взмывает вода и обрушивается на ближайшего к очагу орка.
Таверну наполняют крики, рык, грохот столов и звон посуды.
Альба справляется уже со вторым, успевая увернуться от немного нелепых движений орков. Я обдуваю раскаленным воздухом еще одного, а потом заставляю огонь разгореться так, чтобы он его прихватил.
Этот орк пулей вылетает из таверны и пытается сбить пламя, но, по-моему, у него это не сильно получается.
Выискиваю глазами Анну: она спряталась под стол, я вижу только уголок ее юбки.
Молодец.
Орки начинают ориентироваться в обстановке, замечают Альбу и меня. И я понимаю, что до этого было все просто развлечением, а теперь начнутся проблемы. Ближайший ко мне перехватывает покрепче топор, уклоняется от воздушной струи, которую я на него направляю, чтобы отбросить, и заносит оружие для удара."
"В принципе, я уже прощаюсь с жизнью. Не знаю, как она у меня закончилась в том мире, а тут я окажусь просто разрубленной пополам… Но между мной и топором вклинивается блестящий клинок, который легко отбрасывает от меня орка.
Один за одним в таверну забегают четверо военных, которые легко узнаются по сине-коричневой форме с одинаковыми нашивками на рукавах. Вот теперь перевес оказывается точно не на стороне орков, которые в помещении оказываются совсем неповоротливыми.
Все заканчивается за пару минут. Белая пантера уже совсем не белая, а тоже вся заляпана, и я не особо хочу думать чем. Анна, все еще дрожа, выглядывает из-под стола, с трудом вылезает и кидается буквально мне на шею, тут же заходясь в рыданиях.
— Твари горные, — выплевывает один из солдат и пинает тело орка так, чтобы он перекатился на спину. — Гор, похоже, правда где-то лаз нашли. Это уже третья группировка за неделю.
— Ты думал, нас просто так сюда перекинут? — усмехается Гор, тот, что защитил меня. — Все просто не бывает. А вы, нира, что тут забыли? Северные районы — не место для праздных прогулок.
Я вытираю подолом испачканные в крови руки и качаю головой:
— Для праздных не место, — говорю я.
— Да только мы по делу. Мы к тетушке едем, помогать ей.
Я бросаю взгляд на Альбу, которая сейчас тихонечко отошла в угол и сидит, уже вылизывается. Ну кошка, она всегда кошка.
А вот то, что творится вокруг, видеть совсем не хочется: тела, сломанная мебель, посуда повсюду, кровь, перемешанная с бог знает чем… Тут убираться до моркошкиного заговенья…
— Ох, родненькие мои! — откуда-то из-под прилавка выныривает, похоже, хозяйка.
