Не нравится, пусть катятся по любым азимутам, благо азимутов немерено…
Окошечко распахнулось, оттуда жизнерадостно возвестили:
— С добрым утром, гости дорогие!
Мазур спрыгнул с нар, лениво направился к двери. Рожа сразу же отпрянула от окошечка.
— Жратва-то будет? — спросил Мазур, остановившись."
"— Перебьетесь, — хихикнули в коридоре. — Вам же лучше — на полный желудок не разбежишься… Ну что, идти к управителю, докладывать — мол, готовы к трудовым свершениям?
— А валяй, — сказал Мазур.
Вскоре в коридоре затопотали шаги.
Окошечко вновь открыли, позвали:
— Господин Минаев с супружницей, на склад пожалуйте!
Мазур подхватил бутылку, сунул в карман сигареты — а больше багажа и не было. Смешно сказать, но из тюрьмы он выходил радостно — и видел по лицу Ольги, что она тоже охвачена чем-то вроде энтузиазма.
Склад, оказалось, размещался рядышком, в соседнем здании, лабазе с резьбой по коньку крыши, протянувшемся параллельно ограде метров на полсотни. По обе стороны широкого коридора — солидные двери с висячими замками, пахнет причудливой смесью съедобного и несъедобного: новыми, ненадеванными кожаными сапогами, сухофруктами, копченым мясом, какой-то химией — стиральным порошком, что ли, — ружейной смазкой, шоколадными конфетами…
— Вон туда шагайте, — распорядился охранник.
— В конец, где дверь распахнута…
Дверь-то была распахнута — но в двух шагах от порога во всю ширину и высоту немаленькой комнаты красовалась железная решетка, тщательно заделанная в стены, пол и потолок.
Имевшаяся в ней дверца была снабжена замком, окошечко с полукруглым верхом небольшое, едва просунуть голову — а за решеткой громоздились штабелями картонные, деревянные ящики, бочонки, шкафы. И восседал за черной конторкой Ермолай свет Кузьмич — в очках с тонкой позолоченной оправой, и впрямь как две капли воды похожий сейчас на купеческого приказчика, приготовившегося менять у тунгусишек соболей на водку.
— Здравствуй, старче божий, — сказал Мазур. — Что это ты от меня, вовсе даже безобидного, за решетку спрятался? А приятно тебя за решеткой-то видеть, честно говорю…
— Так это с какой стороны посмотреть… — проворчал Кузьмич.
— Ты гордыней не надувайся, сокол, не стали бы ради тебя одного решетку воздвигать. У нас тут раньше была холодная, где куковал нерадивый народишко — ну, а потом настоящую тюрьму построили, надобность отпала, только решетку убирать не стали, чего зря возиться? И ведь пригодилось.
