— Ты со своей конторой связаться как-нибудь можешь? Чтобы они тебя на перроне в Шантарске встретили?
Они какое-то время смотрели друг другу в глаза — и по лицам обоих, как зеркальное отражение, вдруг скользнули мимолетные ухмылки.
— Ага, вот оно что… — сказал Мазур.
— Ну, — спокойно сказал Крест. — Должен же я, прости, из тебя максимальную пользу извлечь в обмен на все хорошее с моей стороны? Мне много не надо — чтобы увезли с вокзала на хороших колесах, к которым линейная ментовня близко не подойдет… А там уж мы с Надюшкой где-нибудь на перекрестке соскочим и пойдем жить дальше, как нам нравится.
— Телефона в квартире нет, жаль, — сказал Мазур. — А на переговорку мне ехать рискованно…
— Да уж. Придется до финала тут просидеть.
— Оформлю это дело, когда сядем в поезд, — сказал Мазур. — Но чтоб ты мне обеспечил мою фотку на милицейских корочках… В каждом поезде есть бригадир и рация. А по эмпээсовской рации знающий человек, кое во что посвященный, с военными свяжется без труда — ты, может, и не знаешь, для чего в каждом управлении дороги первые отделы, а я-то знаю… Так что…
— Так что — получается так на так, — усмехнулся Крест.
— До того, как прыгнем на крокодила[18], ты меня изо всех сил будешь опасаться, а потом и наоборот. Ну, поверю я тебе, полковничек, коли уж такой расклад, но учти — задумаешь продать, я в твою лялечку всегда успею шмальнуть…
— Аналогично, — осклабился Мазур. — Только я это насчет тебя буду иметь в виду…
Глава седьмая
Мы пошли на дело, я и Рабинович…
Очередную резкую перемену в судьбе Мазур принял довольно спокойно.
И новых товарищей — тоже. Он давно уже устал и удивляться, и волноваться, вообще проявлять эмоции. Ольга вела себя точно так же.
Конечно, его появление с Крестом рука об руку произвело среди присутствующих некоторый фурор. Освобожденный от пут Карабас долго и многословно клялся, что его не так поняли, он вовсе и не думал никого закладывать или менять хозяина, и, вообще, он есть самый верный подельщик в этих краях и во всем мире.
Крест благодушно похлопал его по плечу и заверил, что нисколько в этом не сомневается, только потом, улучив момент, бросил на Мазура быстрый колючий взгляд (а сам в этот миг красочно расписывал, какая жизнь у Карабаса настанет, когда тот получит свою жирную долю). Мазур понятливо опустил ресницы. Холодно, отстраненно подумал, что эту сявку и в самом деле не стоит отпускать живьем.
Ни Надежда, ни Ольга не задавали лишних вопросов.
