Все четверо смотрели на новоприбывших, и Мазуру их глаза чрезвычайно не понравились: чересчур уж затравленные и пуганые взгляды, словно у бродячих собак, ежеминутно ожидающих пинка или камня. Он так и стоял посреди камеры, подыскивая слова и гадая, каким должен быть первый вопрос. Ольга тихонько примостилась рядом.
За его спиной стукнуло окошечко, раздался равнодушный бас караульного:
— Дневальный, зачитай новым распорядок.
Лысоватый толстяк живо скатился с нар, подбежал к Мазуру, остановился перед ним и, вытянув руки по швам, громко и внятно стал декламировать:
— Объясняю распорядок: в горнице четверо животных обоего пола, с вами — шесть.
Друг с другом иначе, чем шепотом, разговаривать запрещается. Ходить по горнице, иначе как за получением пищи и посещением параши, запрещается. При посещении параши необходимо испросить разрешения у дневального в следующей форме: «Животное дневальный, разрешите посетить вашу парашу» и воспользоваться оною не раньше, чем получив от дневального разрешение уставной формы: «Животное гость, разрешаю посетить мою парашу».
После отправления потребностей необходимо, встав лицом к параше и приняв стойку «смирно», поблагодарить ее в следующей форме: «Спасибо, госпожа параша, за ваши ценные услуги». В ночное время животные женского пола не вправе отказывать животным мужского пола в сексуальных услугах любого вида. После приема пищи необходимо вылизать миску языком до необходимого блеска. На вопросы господина караульного отвечать кратко, стоя навытяжку, с непременным добавлением в конце каждой фразы: «Господин караульный».
За провинности назначаются замечания. После двух замечаний — пять ударов кнутом, после трех замечаний — карцер, после пяти — выставление «на гнус». Объяснения закончены, живо на нары!
И первым запрыгнул на прежнее место. На груди и плечах у него красовались синие татуировки самого блатного вида — но Мазуру в них почудилось нечто неправильное. То ли чересчур свежие, то ли чересчур много.
Выслушав всю эту фантасмагорию, Мазур в задумчивости постоял посреди камеры.
Повернулся к Ольге, кивнул на нары:
— Полезли, что ли?
Толстяк сорвался с нар, подлетел к двери и заколотил в окошечко. Оно открылось:
— Ну, чего?
— Новым животным — по замечанию, господин караульный!
— Ладно, брысь, — снисходительно ответили снаружи, и окошко захлопнулось.
Толстяк в молниеносном темпе, задыхаясь и потея, вернулся на место. Мазур нехорошо покосился на него, дневальный тихонько отполз подальше.
