Она и раньше это сходство знала, специально показывала Мазуру альбом с репродукциями, и он без малейшего лукавства соглашался, что она вылитая Юдифь, — но тогда не хватало чего-то неуловимого. Теперь оно появилось и подобие стало полным. Невеликий дока в живописи, Мазур считал эту картину гениальной — позади поспешает волокущая голову Олоферна служанка с тупо-радостной физиономией, а Юдифь шагает медленно, чуть ли не плетется с мечом в руке, ей вроде бы, согласно исторической правде, полагается ликовать, но прекрасное личико в дымке неуловимой печали, которую невозможно истолковать и понять…
Он плюхнул себе на тарелку зажаренный до коричневой корочки кусок маралятины.
Рука, потянувшаяся к банке с солеными болгарскими огурчиками, чуть промедлила. Он вдруг сообразил, что хотел убить Нину. Без всякого садизма или смакования, но с явным нетерпением ждал, когда она полезет за пистолетом, чтобы мгновенно появилось некое законное основание, чтобы все выглядело честным боем.
Ни о чем он не жалел, не желал переиграть, убил бы еще раз, столь же хладнокровно.
Дело в другом: впервые в жизни ему захотелось убить врага, не в мыслях, не по злобе или ненависти, не из мщения — тело и сознание прямо-таки жаждали удара, ощущения ломающейся шеи… За этот миг он словно бы стал совершенно другим человеком. И испугался себя самого, открывшейся бездны — тоже на миг, потом прошло… или затаилось?
— Горячее еще, — буркнул Мазур, вставая. — Осмотрюсь пока…
У него осталось впечатление, будто Ольга неведомым путем прочла не просто его мысли — ощущения.
Взглянула совершенно незнакомыми глазами:
— Кирилл, что с нами творится? Это, вообще, мы?
— Ничего не творится, — сказал он устало. — Жизнь свою спасаем, всего и делов…
Ухватил небольшое железное кольцо, отвалил крышку подполья. Спустился по аккуратной небольшой лесенке, огляделся. Подвал обширный, зацементированные стены, прочно сбитые полки из струганых досок. В углу — несколько открытых ящиков с хорошо смазанными железками, запчастями для дизеля.
На полках — картонные коробки: тушенка, рыбные консервы, стеклянные импортные банки с овощами, компотами. Ничего домашнего, никаких солений своего приготовления. Подполье выглядит совершенно не по-деревенски. Деревню эти двое видели только в кино…
Он огляделся, взял с полки пустой джутовый мешок, накидал туда десятка два разнокалиберных банок, вылез и шумно опустил крышку.
— Что там? — спросила Ольга с набитым ртом.
— Запас на дорогу, — сказал он.
