Мне теперь морской по нраву дьявол,Его хочу любить…Хотя ландшафт для пения и не особо подходящий — пологий склон, заросший низким, стелющимся багульником, цеплявшимся за ноги, словно противодиверсионные стальные силки, какими окружают иные объекты. Даже Мазур пару раз чуть не пропахал землю носом, что уж говорить о женщинах.
— Ничего, — громко поощрил он подчиненных. — Скоро и на привал можно будет, мы и так сегодня отдыхали черт-те сколько…
И вновь забубнил под нос:
Нам бы, нам бы, нам бы — всем на дно,Там бы, там бы, там бы пить вино.
Там, под океаном, трезвым или пьяным…Впереди послышался такой крик боли, что он оцепенел на миг, первым делом схватился за автомат, но тут же опомнился, высоко подпрыгивая над переплетенными кустами, кинулся вниз, обогнал Ольгу. Перескочил через поваленное дерево, ища взглядом Вику, — только что шагала впереди всех и словно сквозь землю провалилась…
Его спас лишь отточенный рефлекс — едва почувствовав, что потерял равновесие и падает, собрался в комок, перевернулся через голову по всем правилам, пребольно ушиб плечо, тут же вскочил, обернулся, перекрывая громкие стоны Вики, крикнул Ольге, уже вплотную подошедшей к дереву:
— Стоять!!! Осторожно!!!
Положил автомат, нагнулся над Викой — она каталась по земле, схватившись обеими руками за левую ногу у колена, стонала вовсе уж непереносимо, по-звериному.
Придавив ладонями плечи, заставил замереть, глядя в искаженное болью, неузнаваемое лицо, выговорил как мог ласковее:
— Не шевелись, лежи, только больнее будет… Ну, успокойся, сейчас пройдет…
Глянул вверх — действительно, западня… Сразу за толстым поваленным стволом — небольшая, но довольно глубокая яма с бугристыми каменными стенками, прикрытая кустарником, пока не подойдешь вплотную, не разглядишь, очень уж лихо Вика перемахнула, провалилась по пояс, на камень…
Перевалившись животом через ствол, осторожно спустилась Ольга.
Вика не шевелилась, закрыв глаза, охая, — сгоряча еще успела выползти из ямы, тут и свалилась…
— Милая, не шевелись… — сказал Мазур насколько мог убедительнее.
— Больно?
— Ой, мама… — она дернулась, захлебнулась криком.
Мазур придержал за плечи, уговаривая, утешая. Он еще не мог понять, насколько серьезна травма, но видел, что ступня неестественно вывернута. Сердце захолонуло, он мысленно воззвал неизвестно к кому: «только бы не перелом! Это ж конец…»
Глаза у нее закатывались, лицо вмиг покрылось испариной.
