— Все, пусть убивают…
Некогда было толкать прочувствованные речи и ободрять с применением цитат из лучших литературно-философских достижений человечества. Мазур вынул из кармана наган, звонко взвел курок, убедившись, что против дула пришлось пустое гнездо, прижал ствол к уху сидящего в нелепой позе и рыкнул:
— Встать! Вперед!
Толстяк даже не пошевелился, обреченно глядя сквозь Мазура. Ругая себя за промедление, Мазур бросил холодно:
— Считаю до трех.
Молчание и застывший взгляд. Бесполезно. Тащить его на себе — означает погубить всех.
Не было ни доброты, ни гуманизма, ни в душе, ни в сердце ровным счетом ничего не ворохнулось — такова уж была сейчас жизнь на грешной земле, первобытный пейзаж вокруг и люди, которым, чтобы выжить, тоже предстояло перенять многое из арсенала первобытных. Многое, если не все…"
"Мазур еще постоял, совсем недолго, спрятал наган в карман и пустился догонять бредущих, сделав над собой небольшое усилие, чтобы ни разу не оглянуться. Они тоже не оглянулись. Ни разу, никто.
Только минут через двадцать, когда уже стояли над преодоленным откосом, не сговариваясь, повернулись к равнине.
Примерно посередине ярко выделялось желтое пятно — голый по пояс толстяк, похоже, лежал навзничь. Мазур вовремя отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с Ольгой.
— У него уже губы синели, — сказал Егоршин торопливо. — Все равно скоро начался бы сердечный приступ, я вам как доктор говорю…
— Марш вперед, доктор! — рявкнул Мазур.
На той стороне гребня обнаружился еще более пологий откос, покрытый кедровым редколесьем, плавно спускавшийся к весьма протяженной чащобе, — а дальше снова сопки, словно гигантские декорации к непонятному спектаклю, и над ними безмятежно синее небо, уже клонящееся к закату солнце.
— стоп, — сказал Мазур.
Вынул наган, прокрутил барабан так, чтобы на сей раз патрон встал напротив дула, сунул в карман Ольге. Она глянула недоуменно, с тревогой:
— Ты что?
— Передаю временно полномочия, — сказал Мазур. — Вы сейчас, орлы, двинетесь простым курсом — во-он на ту сопку.
И на ее вершине сделаете привал. Дотуда километров семь. Быстрее дойдете — длиннее будет привал, ясно? А я вас догоню.
— Неужели спасать… — вырвалось у Егоршина.
— Никого я не собираюсь спасать, — сказал Мазур искренне. — Просто подвернулся удобный случай глянуть на погоню. Они там обязательно потеряют след… надеюсь. Будет время посмотреть, с кем имеем дело. Доктор, вы, главное, без глупостей. Если что, отыщу в тайге без труда.
