Ольга ответила ему словами, которым Мазур ее, безусловно, не учил. Ну, как только ружье дернется…
Нет, штабс отвернулся. Мазур великолепно представлял ход его мыслей и нисколечко не ошибся: штабс направился к трем остальным, сбившимся в кучку чуть поодаль. Снова рыкнул:
— Где майор, мать вашу?
Замахнулся разряженным ружьем, как дубиной, состроив невыразимо зверскую гримасу, определенно рассчитанную на моральное подавление, — Мазур видел, что этот гад насторожен, но спокоен и собран. И рассчитал мерзавец отлично: почти сразу же толстяк Чугунков торопливо вытянул руку, тыкая пальцем как раз в ту сторону, куда Мазур уходил, забормотал:"
"— Пошел сверху в бинокль посмотреть…
Мазур видел, как Ольга медленно-медленно, все еще морщась от боли, опускает правую руку к карману.
И мысленно охнул: дуреха, там же против ствола — два пустых гнезда…
— У нее пистолет в кармане! — взвизгнул толстяк, услужливо тыча пальцем.
Штабс резко развернулся — но Мазур уже отделился от ствола, коротко взмахнул рукой, и нож с роговой ручкой, жужжа, крутясь, на мгновение ослепительно сверкнул, поймав лезвием случайный солнечный лучик…
Он еще падал, когда Мазур вырвался на поляну, выхватил из рук врага ружье, замахнулся было, но тут же сообразил, что правки не требуется.
И отступил на шаг, чтобы падающий его не задел.
Истерически вскрикнула Вика — неподвижно застывшее тело с торчащей из горла желтой рукояткой ножа оказалось к ней ближе, чем к другим, она встретилась взглядом с тускнеющим взором «его благородия».
«Ну вот и точка», — без всяких эмоций и уж тем более сожалений подумал Мазур, одним прыжком оказался рядом с Ольгой:
— Что? — присел рядом на корточки.
— Да ничего, — сказала она, то морщась, то пытаясь улыбнуться. — Когда он выскочил, я в него бабахнула — и промахнулась, конечно. А он мне ногой под дых, ружье вырвал…
— А остальные где были? — громко спросил Мазур, оборачиваясь.
Остальные торопливо изобразили лицами и фигурами виноватое смущение, причем больше всех старался, естественно, кандидат бесполезных сейчас наук.
— И чего я вас до сих пор не бросил? — совершенно искренне спросил Мазур вслух.
Ответа, разумеется, не дождался — да и какой тут может быть ответ? Руки чесались устроить толстяку детское наказание, но удержали не соображения гуманизма, а недостаток времени. Мазур лишь смерил его взглядом, от которого Чугункова бросило в пот, устало фыркнул и сказал:
— В общем, так — охота на хвосте.
