Разве можно быть таким одиноким в ее возрасте? Она слишком много размышляла и, как виделось Калебу, предавалась опасному чувству полной безнадеги, которое могло быстро вылиться в депрессию. Сначала убийство отца, а теперь и очернение его личности – так, во всяком случае, представлялось Кейт. В глазах Калеба репутация Ричарда Линвилла даже не пошатнулась. Ну, интрижка на стороне, делов-то – но при этом он был первоклассным полицейским, профессионалом своего дела. И если в личной жизни оказался не так безупречен, как считалось, это ничего не меняло.
Конечно, Кейт смотрела на это иначе. В ее глазах отец был если не равным Богу, то уж точно вторым после него. Кейт вознесла его на пьедестал над всеми людскими слабостями и грехами. И теперь этот самый пьедестал дал трещину, такую глубокую, что монумент готов был рухнуть – если уже не рассыпа́лся на части. Кейт испытала глубокое потрясение. И это после всего, что выпало на ее долю в последние месяцы, а теперь и в последние часы.
Калеб был убежден, что сейчас ей нельзя оставаться одной.
– Я побуду немного с ней, – сказал он. – Потом вызову такси.
Джейн с видимым облегчением вышла из дома, и уже через мгновение Калеб услышал, как завелась машина. Половина первого. Было бы несправедливо требовать от нее большего.
Кейт, до сих пор сидевшая молча на диване, подняла голову.
– Шестнадцать лет назад, – произнесла она. – Знаете, что было шестнадцать лет назад? У мамы обнаружили рак груди. Она прошла всю программу: операция, химиотерапия, облучение… Для нее это было мучением – в физическом и душевном плане.
Я старалась по возможности чаще приезжать из Лондона, но получалось далеко не всегда. Я утешала себя тем, что отец прикладывает все усилия, чтобы быть рядом с ней в больнице. Но бывало, он звонил мне и говорил, что снова задержится, не сможет вырваться с работы. Работы! – она пронзительно рассмеялась. – Он, должно быть, разрывался. Работа, больная жена, любовница… Неудивительно, что он выглядел тогда таким усталым.
"
"Кейт поднялась с дивана, взяла с буфета бутылку, откупорила и сделала большой глоток. Калеб взглянул на этикетку.
– «Чивас Ригал»[1]… Кейт, аккуратнее, он неслабо бьет в голову.
– По-вашему, это правда? То, что говорит сын Мелиссы Купер?
– Я не вижу оснований не верить ему. Но это его ви́дение вещей. Само собой, он не объективен. Как было на самом деле, мы уже вряд ли узнаем. И ваш отец, и Мелисса мертвы.
