А ему многое довелось пережить – и хорошего в этом было не так уж много. С малых лет он стыдился цвета своей кожи и часто становился объектом для насмешек со стороны сверстников. Иногда это были добродушные подначки, но все чаще – проявление откровенной расовой ненависти. В школе его называли карри. Дома он плакал и говорил матери, что больше не вынесет этого, но та возражала. Говорила, что ему следовало бы радоваться, потому что все еще не так плохо.
И вот однажды стало намного хуже.
Кадир с содроганием вспоминал тот вечер, восемь лет назад, когда он поздним вечером возвращался от знакомого и ждал поезд на безлюдной платформе в пригороде Ливерпуля.
Они появились словно из ниоткуда. Скинхеды. Пятеро крепких, как медведи, парней, наголо обритых, в кожаной одежде и армейских ботинках. Кадир сразу понял, что они не упустят его из виду, тщедушного, одинокого индийца. Стараясь не привлекать внимания, он двинулся к лестнице, так, словно и не заметил их.
Они окружили его. Принялись переталкивать друг другу, пока он не потерял равновесие.
И уж тогда они взялись за него. Сломали ему нос и несколько ребер. Затем оттащили его в темный тоннель недалеко от вокзала. В памяти сохранились беленые стены, разрисованные граффити. Ночная тьма в другом конце короткого тоннеля. Слепящий свет карманных фонарей. Ему сказали, что он не имеет права находиться в их стране и что теперь он узнает, какая участь ждет таких, как он. Что он пожалеет о том, что приехал в Англию.
Они пытали его. Несколько часов.
Без жалости. И оставили в покое, только когда решили, что он мертв. К утру Кадир пришел в сознание и дополз, отмечая кровью свой путь, обратно до платформы. В этот час там было множество людей, все ехали на работу. Он припоминал, как несколько человек в ужасе закричали. Затем приехала «скорая». Полиция. В больнице его залатали, и врач говорил, что никогда еще не видел, чтобы человек был так зверски изувечен.
Физически он поправился.
Душевная рана так и не исцелилась.
И все же Кадир остался жив.
И он не был уверен, сумеет ли выжить на этот раз.
Руки и ноги были привязаны к трубе; тело находилось в таком неудобном положении, что с каждой минутой становилось все больнее. Он находился в квадратном помещении с кирпичными неоштукатуренными стенами. Сейчас Кадир этого не видел – кругом царил непроглядный мрак. Но тип, который притащил его сюда, имел при себе фонарь, и Кадир успел все разглядеть. Затем тяжелая дверь захлопнулась, и шаги стали удаляться.
