Ее мучила жажда, а вода казалась такой чистой и освежающей… Только вот шланги, проложенные по саду, так странно хрипели, словно где-то работал из последних сил старый, ржавый насос. Стелла огляделась, ей хотелось выяснить причину этого. Однако она почувствовала, как что-то изменилось.
Проснулась.
Ни цветов, ни переливающихся на солнце водяных струй. Осталась лишь мучительная жажда, которую Стелла пыталась утолить во сне. И этот странный хрип.
Стелла неуклюже приподнялась. Она лежала на полу, на старом ковре, укрывшись вторым одеялом, найденным среди хлама в углу.
Вероятно, на одеяле когда-то спала собака – оно было сплошь покрыто шерстью. Но в нынешнем положении выбирать не приходилось. Без одеяла было слишком холодно, а другого ничего не нашлось.
Рядом приютился Сэмми, он еще спал. Пяти дней в заточении оказалось более чем достаточно: мальчик заметно похудел и стал бледен. Засаленные волосы торчали в разные стороны. Стелла заметила, что у него пересохли и потрескались губы. Ему не хватало жидкости.
Как и всем им.
Стелла решила, что выделит ему воды из своей доли.
Она провела языком по собственным губам. Сухие и потрескавшиеся.
Сквозь разбитое окно падал солнечный свет. День снова обещал быть ясным и теплым. А они по-прежнему сидели в этом проклятом каменном узилище. Очевидно, Денис и Терри так никому и не позвонили. Если Денис вообще собирался кому-то звонить.
Стеллой овладело уныние. Хотелось лишь погрузиться в сон и хотя бы на полчаса вернуться в цветущий сад, под струи воды.
Но вот она снова услышала этот странный хрип и повернула голову.
Звук исходил от Джонаса. Он лежал на диване, вероятно, еще спал – и хрипел. Казалось, что-то мешало ему дышать. Стелла видела в тусклом свете, до чего он бледен. Даже сквозь густую щетину было видно, что кожа на лице буквально просвечивает.
Накануне казалось, что Джонас почувствовал себя лучше. Но теперь ему стало еще хуже, чем прежде.
Стелла осторожно поднялась, чтобы не разбудить Сэмми, и приблизилась к мужу. Уже возле дивана можно было ощутить жар, исходящий от его тела.
Она тронула его лоб – и тут же отдернула руку. Джонас горел. Снова.
Кроме того, от него исходил неприятный запах. Это был не просто запах пота и немытого тела – в нынешних условиях они все так пахли; запах был какой-то… гнилостный. Рана в животе не заживала. Ему могли помочь лишь антибиотики в лошадиных дозах."
"Джонасу нужен был врач. Причем срочно.
Стелла прошла в угол, где были сложены их скудные припасы.
