В такой вечер приятнее было бы прогуляться или посидеть на веранде какого-нибудь паба за кружкой темного пива. Однако они дожидались звонка от Роберта. Покидать участок не имело смысла – слишком велико было их напряжение.
– Кто-то закопал Кортни в саду и не сообщил о его смерти, – заключил Калеб.
Он поигрывал обломанным карандашом. На столе перед ним стоял целый стакан таких поломанных карандашей. Джейн давно заметила, что заточить их у Калеба редко доходили руки.
– Тот, кто перед этим убил его? – продолжал он рассуждать.
Джейн покачала головой.
– Этого мы пока не знаем. Но вот что интересно: еще две недели назад со счета регулярно снимали деньги. Я, конечно, не эксперт, но тело, которое мы нашли, пролежало там несколько месяцев, не меньше. Значит, кто бы ни снимал деньги со счета, это явно был не Кортни.
– Это мог быть только один человек, – сказал Калеб. – Тот, кто присвоил имя Нила Кортни. Денис Шоув. Его сводный племянник, или кем он там ему приходится. Это объяснило бы, почему он рассказал Терезе Малиан про наследство.
Он не работал, но при этом регулярно получал доход, и ему нужно было как-то объяснить это. Конечно, на такую скудную пенсию не разживешься, но поскольку Денис – по показаниям Хелен Джефферсон – жил преимущественно за счет Терезы, дела его были не так уж плохи.
Джейн кивнула.
– Все сходится. Могу предположить, что именно он так усердно искал в доме, – карточку Кортни. Конечно, ему понадобился пин-код, но цифры наверняка были где-то записаны. Затем он закопал Кортни в саду, чтобы никто случайно не узнал о его смерти, и убрался вместе с картой.
А так могло продолжаться довольно долго, поскольку этот несчастный, по всей вероятности, жил крайне уединенно. Возможно, прошли бы годы, прежде чем кто-то что-то заподозрил бы.
– Единственный, кто там регулярно бывал, это почтальон, – сказал Калеб. – И его, похоже, не сильно удивлял тот факт, что в почтовый ящик никто не заглядывает."
"Он произнес это с грустью в голосе, да и настроение было под стать. Подобные истории неизменно его удручали.
Тяжело было видеть, как безразличны люди. Неужели почтальону было так трудно проявить внимание и узнать, всё ли в порядке у одинокого старика? Закон к этому не обязывал, оставалось уповать лишь на мораль. А это качество у человека либо есть, либо отсутствует. Вообще складывалось впечатление, что люди все реже обременяли себя подобными переживаниями.
Джейн вступилась за безымянного почтальона.
– Тогда в ящике было бы куда больше писем.
