Устроившись на заднем сидении, я подождала, когда машина тронется с места, и проверила, на месте ли мои документы. Деньги Олег положил на счет в банке, доступ к которому я могла получить только с помощью паспорта и специального кода."
"Паспорт был на месте, а код я никогда не доставала. Он был вложен в обложку паспорта и с того самого дня, как мне его выдал адвокат Олега, я к нему не прикасалась.
Сняла обложку с паспорта. Код был на месте.
Втянув грудью воздух, я попыталась расслабиться. Сниму деньги, и завтра утром отнесу их Воровскому.
Пусть увольняет меня к чертовой матери. Я не собираюсь становиться офисной девочкой старого миллионера, которому захотелось русской эстетики.
Через тридцать минут по пробкам мы добрались до центрального отделения сбербанка. Я заплатила таксисту и выбралась из машины. Сердце сжималось от страха, но я заставила себя уверенно идти вперед по заледеневшей дорожке.
Центральное отделение сбербанка – это сплошное безобразие. Люди толпились в очередях у стен, на стульях и лавочках.
Кто-то пытался скандалить с консультантами, помогающими вводить правильные коды в банкоматы.
На мое счастье, у кассы, где выдавали средства, почти никого не было. Одна женщина меняла валюту по грабительскому курсу, а следом на табло высветился мой номер. Сжав во влажных от волнения ладонях паспорт, я шагнула за прозрачную дверь.
С кассиром возились недолго. Я подписывала бумаги, она сверяла мой паспорт и правильность кода. Спустя сорок минут, взмокшая в шубе от духоты и волнения, с пылающими щеками я прижимала к груди сумочку, в которой покоились ровные стопочки пятитысячных купюр.
Все два миллиона легко уместились внутри.
«Может, вернуться сейчас?»
Все же, я одумалась. Решила вернуться домой и успокоиться. К такому человеку, как Воровский, нельзя бежать сломя голову. Он опасен.
На такси я добралась до своей студии, и только там, сбросив на пол свою жемчужную шубку, выдохнула. Два миллиона у меня на руках, а значит, завтра я швырну их в лицо проклятому шантажисту, и пусть исчезнет из моей жизни навсегда!
Очень хотелось смыть с себя наше знакомство.
Я срывала с себя одежду с такой ненавистью, как будто она пропиталась его образом. Забралась в ванную, и так тщательно терла себя мочалкой с мылом, что кожа горела. Потом сползла по стенке вниз, и почему-то заплакала. Я никогда не хотела прикасаться к деньгам, которые оставил Олег, а теперь нарушила запрет.
Я плакала, и два мужчины стояли перед глазами.
