Помощник спросил:
– Что за необходимость?
Ангел, за ночь продумав изуверский план выполнения задачи, ответил коротко:
– Разговор есть!
Но Брынза настаивал на уточнении, больше для того, чтобы показать свое высшее положение:
– Что за тема?
Ангел сдержал себя, чтобы не нагрубить этому приближенному индюку, которому в плане Рудного также отводилась определенная роль, сыграв которую, Брынза навсегда уйдет с пути нового лидера, открыв тому дорогу на самый верх преступной иерархической лестницы, спокойно ответил:
– Та, что обсуждалась вчера.
– Ладно, коли так. Я поговорю с шефом. Перезвони минут через десять, я скажу, примут тебя или пошлют на хер, что лично сделал бы я!
Отключив телефон, Ангел сжал по привычке зубы, процедив еле слышно:
– Посмотрю, сука, как ты сегодня вечером запоешь. Завоешь, пес шелудивый!
Перезвонил ровно через десять минут.
Ответил сам Цейман, спросив:
– Что за дела, Ангел?
– Надо обсудить вариант по девкам-таджичкам. У меня есть неплохой план, который можно сделать прямо сегодня.
– Даже так? Что ж, хорошо. Приезжай.
– Одна просьба, Карл Густавович!
– Да?
– Сделайте, пожалуйста, так, чтобы наш разговор прошел один на один, без свидетелей.
– Ты не доверяешь Брынзе?
– Я никому не доверяю. Вас, естественно, это не касается!
– Что ж. Хорошо. Будь по-твоему. Приезжай в 10.00.
Отключившись, Ангел оскалился, представив реакцию Брынзы, когда того лишат возможности присутствовать при беседе. Тот рвать и метать будет! Это хорошо. Сегодня Брынза должен быть выбит из колеи с самого утра.
Тогда он разозлится, а в гневе помощник Цеймана теряет способность полностью контролировать себя. Как раз то, что и требуется!
Звонил Ангел с кухни. И закончив разговор, услышал из спальни невыспавшийся и больной – Ксения по утрам мучилась похмельем – просящий голос супруги, которую при удачном раскладе уже сейчас можно считать бывшей:
– Эдик! Эдя! Ты где?
Ангела так и распирало ответить жене грубо, но и на этот раз он сдержался:
– На кухне, дорогая, а что?"
"– У нас там пойло хоть какое осталось?
Рудный открыл холодильник, ответив:
– Коньяка грамм двести, пузырь «Души монаха».
– Любимый, принеси бокал вина. А то, чувствую, вывернет сейчас наизнанку. Черт бы побрал это похмелье.
Ангел открыл вспотевшую после холодильника бутылку белого сухого вина, прошел с ней в спальню.
На Ксению жалко было смотреть. Особенно на отекшую физиономию. И с этой уродиной-шлюхой он жил? Дурак! Но теперь шабаш! Отжилось.
