Вызвала ментов… Пришлось выходить из ситуации силовым методом, но никого, кажется, сильно не повредил… Естественно, менты связали дом директора и гостиницу в один случай… Но дело должны были расследовать менты… Более того, просто местные менты… А прилетела на вертолете следственная бригада из областного центра – из ФСБ, а потом вторая следственная бригада ФСБ – из Москвы… ФСБ, а не менты… Я сделал вывод, что в гостинице нашли мои отпечатки пальцев и запросили Москву… И ФСБ проявила ко мне интерес…
– Может, просто к дому директора? Все-таки гранаты… «Растяжки» не в каждом дворе ставят, и это намек на причастность человека к боевым навыкам…
– Во-первых, не тот масштаб… Сейчас гранатами и в начальной школе никого не удивишь… Во-вторых, вертолеты вылетели до того, как в ФСБ узнали о случае с директором… Вылетели только потому, что я оставил в гостинице отпечатки…
– Понятно… За тобой что-то есть? – Олег спросил напрямую.
– Только по линии Интерпола, ФБР и прочих иностранных спецслужб… Отпечатки должны быть в картотеке Интерпола, но там не могут знать мою национальность… Я нигде не «засветился» под своим именем…
– Тогда я не понимаю…
– Я тоже… – ответил Вадим Александрович.
– Может, тебе лучше оборвать все нити и куда-то залечь? Я нашел бы надежное место…
Вадима Александровича таким предложением удивить было трудно, поскольку он сам прекрасно умел обеспечивать другим спокойные и надежные места.
– Да… Я понимаю… Проще всего на кладбище… Но я туда не тороплюсь. Наша служба и так оставила за собой слишком много безымянных могил… Тем не менее я хочу разобраться, в чем дело… Мне не хочется, чтобы меня приплели к чему-то, во что я сам вляпаться бы не пожелал… А это возможный вариант…
Олег молчал чуть не целую минуту. Наконец сказал медленно и членораздельно:
– Мы помешать тебе не можем, но со своей стороны предпочитаем выйти из игры… Мы не будем искать конфликта с ФСБ – об этом я должен сразу предупредить категорично…
– Мы – это кто?
Вопрос прозвучал вовсе не для того, чтобы получить на него ответ.
Как и многие вопросы в подобном разговоре, он применялся только как естественная затяжка времени на раздумья.
– Это я… Считай так… Можешь считать, что я с друзьями, но тебе вовсе не обязательно знать моих друзей поименно…
– Это я понимаю.
