Ленивым жестом руки даю отмашку, и Богомолова вылетает из кабинета. Вздохнув, неторопливо поднимаюсь с места, меряю шагами пол, обходя свои бывшие владения. В груди неприятно царапает, будто я совершаю роковую ошибку. Неведомая сила тянет меня к неплотно закрытой двери.
— Какие назначения у беременной в седьмой палате? Она одна у меня осталась, остальным я все поставила, — доносится приглушенный голос одной из акушерок. Не узнаю. Кажется, это кто-то из новеньких, кого приняли на место Амины. Быстро же заменили мою незаменимую девочку.
— Никаких назначений не было, — небрежно отрезает Богомолова, и мои руки невольно сжимаются в кулаки. Ленивая дрянь! Может, вышвырнуть её с волчьим билетом на прощание?
Мне больше нет дела до пациенток этой больницы, но какого-то хрена я замираю у выхода, спрятав руки в карманы брюк. Прислушиваюсь к разговору пока ещё моих подчиненных.
— Как же так, — сочувственно летит в ответ. — Может, вы осмотрите ее? Мучается от болей, переживает. Тем более, тоже медик.
…
Не выдерживаю… Делаю шаг, не в силах контролировать собственное тело, и бесшумно толкаю дверь. Перед глазами мелькают две фигуры в медицинской одежде.
— Ждем мужа, — обезоруживает меня стерва в халате неадекватным решением. — Приедет — будем решать. Не уверена, что они захотят сохранять.
— Вы, наверное, что-то перепутали. Она поступила не на прерывание. Наоборот…
— Много говоришь, — раздается грозно и в то же время панически. — Пошла вон.
В этот момент я срываюсь. Забываю, что у меня самого проблем выше крыши, и раздраженно вылетаю в коридор.
Злой как дьявол.
— С каких пор у нас в больнице за здоровье беременной отвечает её муж? — рявкаю на все помещение, и голос эхом проносится до приемной.
Во мне просыпается врач, но не только… Предчувствие, что царапалось внутри, сейчас выгрызло дыру. Я должен — и точка! Поэтому подчиняюсь порыву.
— Вы неправильно все поняли, — мгновенно вырастает передо мной Богомолова, заслоняя мне весь обзор. Тычет бумаги в лицо.
— Вот, кстати, документы. Подпишите, а я всё мигом оформлю.
— Я передумал, — выхватываю заявление, беспощадно смяв его в ком, легко отталкиваю душегубку, пока не произошло непоправимое. — Я остаюсь, а вот вы после такого — вряд ли. Поступившую беру себе, осмотрю лично, — в сердцах стукнув кулаком об стену, подзываю новенькую акушерку: — Веди в палату.
Раздраженно срываю с крючка один из халатов, едва не опрокинув вешалку, и накидываю на плечи.
