Правда, родители не поймут, почему я внезапно бросил ведущую немецкую клинику и осел в России. А мне нечего им сказать. Сам не знаю, что со мной происходит.
Просто чувствую, что должен быть здесь. С ней. И хочу этого.
Одержимость — это диагноз.
— Амина Сафина, задержитесь на минутку, — бросаю важно, закончив собрание и распустив всех, кроме той, из-за которой меня сюда занесло. — Присядьте, — киваю на стул напротив.
Она вздрагивает, с опаской крадется ко мне, и я чувствую прицел на лбу от ее прожигающего взгляда.
Усмехаюсь. Да, я подготовился к нашей встрече — и добыл некоторую информацию о ней. Не только фамилию ее мужа, но гораздо больше. Это не так сложно, если есть связи, ведь любая больница как маленькое село. Все друг друга знают.
— Не ожидала вас здесь увидеть, Герман…. Янович, — произносит тихо, несмело, с запинкой.
— Давай без отчества, Амин, непривычно, — передергиваю плечами. — Как ты? — поднимаю на нее встревоженный взгляд, а она свой, наоборот, прячет.
— Нормально, — отвечает одними губами.
— Но вы же не об этом хотели поговорить? Надеюсь, вы не собираетесь меня уволить? — вскидывает брови, и на ее лице мелькает тень страха.
Отрицательно качаю головой, улавливаю ее облегченный вздох. Хмурюсь недоуменно, потирая подбородок. При таком богатом муже она держится за должность акушерки? Странно…"
"Соединив кисти над столом, Амина лихорадочно перебирает пальцами, то и дело цепляя короткими ногтями кольцо. Не выдерживаю. Подаюсь вперед, перехватываю маленькую прохладную ладонь, крепко сжав, — и нагло стягиваю золотой ободок, с отвращением отбрасывая его к бумагам.
Звякает об деревянную поверхность и ребром становится между папками.
Стиснув зубы, я испепеляю побрякушку взглядом, а Амина настороженно косится на меня.
— Никаких украшений и маникюра. Это запрещено, — откашлявшись, объясняю как можно спокойнее.
— Я знаю, не успела снять. Извините, — напряженно цедит, не сводя с меня прищуренных глаз. Будто боится, что нападу.
Наощупь находит свое кольцо, надевает его на цепочку на шее и прячет под блузкой. Подумав, застегивает верхние пуговицы, упаковывая себя по самое горло. Проследив за её неловкими действиями, я неровно отрываю листок из блокнота, пишу на нем свой номер, стараясь выводить цифры разборчиво, а не врачебным почерком.
— Я вспомнил, что у тебя нет моего телефона, — протягиваю Амине записку, которую она берет за уголок. — На случай, когда тебе потребуется помощь.
