Он пил её, вдыхал в себя её запах, вбирал ощущения её губ, гладкости кожи, податливости тела и не мог насытиться. Ничего не мог. Потому что то лишь мечты. Бесплотные грёзы о жизни, которой у них никогда не будет.
***
Дорога стелилась под копытами их коней. Они торопились, опасаясь преследования. Но чем большее расстояние оставалось между ними и столицей провинции, тем крепче становилась уверенность в том, что Андреас никого не отправил за Эрикой. А через две недели вполне спокойного пути, они подступили к туманному лесу, в который не решались входить ни звери, ни люди.
Говорят, лишь драгон во второй ипостаси способен пролететь над этим природным лабиринтом, но только если бывал на той стороне.
Лес поднимался перед путниками тёмными исполинами вечнозелёных деревьев, между которыми шла узкая тропа, будто созданная самой природой. В густых ветвях клубились обрывки белёсого тумана, что не покидал этих мест ни в студёную зиму, ни в самое жаркое лето. Он служил защитой, не пускал случайных путников к краю мира.
А тех, кто всё же сумел миновать колдовскую пелену, ждали туманные чудища леса. И именно туда они направлялись.
Переночевали у леса, а наутро отпустили лошадей и подошли к тропе. Туман путал, проникал в мысли иллюзорными образами. Лишь взгляд Холгера мог видеть сквозь магический заслон. Ему и предстояло провести спутников к краю мира. Достаточно было отдалиться друг от друга на пару метров, чтобы заблудиться, потому они обвязались верёвкой. Холгер или Рикард будут вести, остальные гуськом следовать за одним из них.
Спать, есть, справлять нужду тоже придётся на привязи. Но лучше потерпеть неудобства, чем навсегда сгинуть в лесу.
– Готовы? – Холгер обвёл взглядом спутников.
И про себя отметил, что все они стали ему близки. Разве что Селвин по-прежнему вызывал опасения. А край мира, где пропадёт надобность в проводнике, совсем близко.
– Веди, – уверенно кивнула Эрика,
Заглянув в её глаза, он грустно улыбнулся и первым вошёл в туман.
Было сложно, члены отряда то и дело дёргались в стороны, постоянно теряя ориентиры.
Их звали тени прошлого и настоящего, не всегда удавалось отличить видение от яви. Потому коней и пришлось отпустить. Но друзья привыкли к долгим переходам и продолжали упрямо двигаться вперёд. Рикард с Холгером постоянно менялись местами. Учитель чувствовал, что душа ученика слабеет. Их время иссякало.
Картина вокруг не менялась ни в первый день, ни на десятый. Всё тот же туман, оплетающий дымкой деревья, и дорожка под ногами.
