– А вот и напрасно, – совершенно серьезно сказал Иван Иванович. Мы как раз достигли калитки. – Благодарю покорно, что проводили, – добавил он, махнул нам рукой на прощание и торопливо зашагал по дороге.
– Занятный тип, – заметил Валера, закрывая за ним калитку.
Оказавшись в комнате, мы заперли дверь и прислушались. В доме царила тишина.
– Ну, что? – сказала Женька, опускаясь на кровать. – Выждем полчасика и пойдем на разведку?
– Как ты думаешь, свет погас случайно? – поразмышляв немного, спросила я."
"– В каком смысле? – насторожилась Женька.
– Может, эту подстанцию, или как она там называется, специально испортили?
– Чтобы финал рассказа об оборотне выглядел более впечатляющим?
– Не валяй дурака, я вовсе не это имела в виду.
– А что?
Я разозлилась и перестала отвечать на дурацкие вопросы.
– Анфиса, – позвала Женька минут через десять, – ладно, не злись. Лучше скажи, что ты думаешь об этом Горемыкине?
– Безобидный чудак.
– Чудак – это конечно. Только так ли уж он безобиден? Дядька чрезвычайно увлечен всеми этими глупостями о духах, оборотнях и прочей нечести и вполне способен состряпать собственное привидение, только чтобы доказать другим их существование.
– Ты думаешь?
– Думаю. По крайней мере, тетке Августе мозги он запудрил основательно, а сейчас писателя обрабатывает с его супругой.
– Писатель, кстати, жутко подозрительный, – напомнила я.
– Ага. Да и Валерка тоже. Что он тут делает с пистолетом и дурацким удостоверением? Красоты природы готовится запечатлевать?
– Оружие он мог взять на всякий случай, все-таки места здесь глухие… А вот почему писателя так волнует его появление? Честно говоря, у меня большие сомнения, что он на самом деле писатель.
– Супруга сказала, что ни одного шедевра мы еще не опубликовали.
– Не в этом дело. Скажи мне, ты когда-нибудь встречала творческую личность, которая была бы способна за весь вечер и словом не обмолвиться о своих свершениях?
– А ведь верно, – задумалась Женька. – Дядя молчит, как рыба. А писателя хлебом не корми, дай поболтать о литературе.
– Я не удивлюсь, если он и не писатель вовсе, – брякнула я скорее из упрямства, но, поразмышляв немного, пришла к выводу, что в самом деле подозреваю Владислава Петровича в даче заведомо ложных показаний или попросту вранье. Вопрос, зачем человеку врать?
– Должна быть причина, – вздохнула Женька. – Допустим, ему нужно быть в этом месте. Почему нужно, он афишировать не желает, однако свое присутствие объяснить должен.
