Мы еще немного поговорили… Тут к одной из сидевших женщин подошла собачонка, пятнистая дворняжка, ткнулась носом в ее руку, устраиваясь рядом, а я спросила:
– У кого в деревне большая собака? Серая или черная. Лохматая, вроде кавказца.
Женщины в недоумении переглянулись.
– У наших одни дворняжки, больших собак никто не держит.
– Как же так, – не поверила я, – мы ночью видели…
– Может, прибежала откуда? – пожали плечами женщины. – Хотя вряд ли…
– Зимой Зинкину собаку задрали, – напомнила Валентина, – говорили, волк.
– Для волка слишком крупный, – вслух подумала я, хотя, если честно, имела весьма смутное представление о волках. Тут я обратила внимание, что Иван Бородин, до того момента устроившийся в сторонке прямо на земле, жующий какую-то травинку и не обращавший внимания на наш разговор, вдруг насторожился. Уставился на меня, приоткрыв рот, вроде бы даже испуганно.
– Это не собака, – заявил он, – оборотень. Он с болота ходит, кувырк через голову – и поминай как звали.
Я его чуть не выследил, но он бегает быстро. А на болото идти за ним страшно, надо здесь ловить.
Мы некоторое время молчали, переваривая информацию, затем Валентина сказала, махнув рукой и обращаясь к Ивану:
– Да будет тебе…
А у меня возникла настоятельная потребность прогуляться. Мы с Женькой направились по деревенской улице, и Иван с нами.
Никого из жителей мы больше не встретили, поднялись на пригорок и оказались возле небольшой часовни. Сообразив, куда мы идем, наш сопровождающий исчез, не говоря ни слова.
"
"Часовня была деревянной, увенчана луковицей, выкрашенной в голубой цвет. Двустворчатая дверь заперта на задвижку. Оглядевшись и никого не обнаружив поблизости, мы открыли дверь и заглянули в часовню. Если честно, в ней не было ничего интересного: ниша, должно быть, предназначенная для иконы, ныне пустовала, лампадка, большой подсвечник, две стеклянные вазы, на полу половичок в пеструю полоску. Без иконы часовня выглядела сиротливо. Мы дружно вздохнули, заперли дверь и устроились в трех шагах на зеленой травке.
– Что скажешь? – спросила Женька.
– Икону свистнул кто-то из приезжих. Свои вряд ли бы рискнули, секреты здесь не держатся, а за чудотворную икону могут и по шапке дать.
– Ага, – вяло согласилась подружка. – А в остальном?
– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.
– Разгул нечистой силы, естественно, – сказала она, даже не улыбнувшись.
– С нашей хозяйкой все ясно, – ответила я.
