Не оборачиваясь, Женька показала ему кукиш.
– Через час, – напомнил мальчишка, а я покачала головой:
– Что делается… такой маленький…
– И уже бизнесмен, – подсказала Женька. – И это в глубинке. Да, не истощилась еще земля русская на самородков.
– Самородка бы ремнем не помешало…
– Ремнем непедагогично, – вздохнула Женька. Я оглядела окрестности и спросила:
– Чем займемся?
– Надо машину пристроить, – опять вздохнула она, а я нахмурилась, очень возможно, что расценки здесь столичные и за стоянку автотранспорта нас обдерут как липок.
Тут взгляд мой упал на церковную колокольню, и я предложила:
– Давай в церковь заглянем. – Женька смотрела выжидающе, а я продолжила: – Местному батюшке должно быть что-то известно о нечистой силе. Если она тут есть, логично обратиться к священнику.
– Точно, – согласилась Женька, и мы направились к церкви.
Божий храм, недавно отремонтированный, был обнесен невысокой металлической оградой. Слева находились хозяйственные постройки, справа открывался прекрасный вид на реку, луг и лес, который отсюда казался совершенно непроходимым, девственная природа, да и только.
"
"Церковь была закрыта, возле хозяйственных построек стоял «Москвич» с поднятым капотом, и мы побрели туда. Поблизости от машины людей тоже не оказалось, мы деликатно покашляли, в сарае наметилось какое-то движение, я в него заглянула и увидела священнослужителя, который торопливо что-то прятал в стеклянной банке. В сарае попахивало табаком, но я на это вряд ли бы обратила внимание, если бы не излишняя суетливость батюшки.
Он повернулся, увидел меня, пробормотал: «Тьфу, пропасть», – и нахмурился, после чего шагнул навстречу, степенно поздоровавшись, а я сделала вывод, что батюшка прятался в сарае с намерением предаться пороку, то есть покурить в тишине и спокойствии, но наше появление всю малину ему испортило.
– Здравствуйте! – радостно завопила Женька.
Батюшка вздрогнул, после чего поздоровался повторно, а я принялась его разглядывать.
Лет ему было не больше тридцати, высокий, довольно деликатного телосложения, он изо всех сил старался выглядеть солидно.
Этому сильно препятствовал тот факт, что лицо батюшки солидностью похвастать никак не могло, так как он был конопат, рыжеватые волосы густотой не радовали, бороденка тоже не впечатляла. По этой причине или по какой другой глаза священника имели страдальческое выражение.
– Простите, что побеспокоили, – продолжала излучать сияние Женька и полезла в сумку за своим удостоверением.
