— Я тебя потом кое с кем познакомлю, — доверительно шепчет отец, — думаю, вы подружитесь!
Его перебивает звук сигналящего автомобиля снаружи. Отец нехотя выпускает меня из рук и подходит к окну.
— О, явился. Не запылился... — вроде как ворчит, но при этом заметно напрягается.
Выглядываю из-за его плеча и каменею. Со стороны водительского сиденья открывается дверца, из машины выходит Демид и быстрым шагом идет к входной двери.
— Меня нет, — коротко бросаю и делаю крутой разворот. Отец ловит за плечи и вглядывается в лицо.
— Дочь, что случилось?
— Ничего. Я иду собирать вещи. Пусть это будет Швейцария.
Хочу уйти, папа не отпускает.
— Аринка... он же теперь будет доказывать, что держит слово!
Пожимаю плечами.
— Придумай что-нибудь, па. Это же твой друг. Скажи ему... Скажи, что он слишком старый для меня.
И почти бегом отправляюсь к себе.
Глава 17
Демид
— Ты охуел, Глеб? Тебе жить надоело? — трясу идиота так, что у него голова болтается. — Скажи прямо: да, Демид, я охуел, сошел с ума, слетел с катушек.
— Да что с тобой творится в последнее время, Дема? — психует Покровский, отрывая от себя мои руки. — Что ты на всех кидаешься? У тебя недотрах?
Не «недо», а вообще «не». После дочки твоей. Минет по-быстрому от Алиски не в счет.
Но сегодня я здесь не из-за Арины, с ней потом разбираться будем. Сейчас я приехал убедить Глеба отказаться от тендера.
— Послушай, Глеб, не лезь туда, прошу, — стараюсь взять себя в руки. От того, что я буду орать и материться, Покровский вряд ли станет покладистее.
— Откажись от тендера. Заплатим неустойку, поверь, это лучший выход...
— Скажи честно, ты ебнулся, Дем? — друг смотрит недоверчиво как на дурачка.
— Нет, Глебчик, нет, — упираюсь руками в подоконник, — я как раз нормальный. А вот что с тобой происходит в последнее время, куда тебя несет, вопрос. Ты знаешь, кто за всем этим стоит?
— Знаю, — спокойно отвечает Глеб, и меня бросает в холодный пот.
Он правда знает. Я надеялся, что друг услышит эту фамилию, бросит все, наплюет на тендер, и я наконец-то вздохну спокойно.
А он, блядь, знает...
— Глеб, — пытаюсь достучаться, — с ним никто не хочет иметь дело. Он редкий гондон. Если попадет, всех подставит, а сам из воды сухим выйдет. За ним структура, Глеб, они его прикроют. А кто прикроет тебя?
— Исмаилов, — друг говорит и сам себе не верит.
— Я уже поржал, да, — киваю. — Теперь давай серьезно. Они в связке, там рука руку моет. Если думаешь, что Исмаилов за тебя впишется, то нет.
