— Я мешаю тебе устроить свою личную жизнь? — повторяю, вглядываясь, стараюсь уловить любую перемену. Но отец пока лишь озадачен.
— Это кто тебе такое сказал?
— Демид. Он тоже хотел, чтобы я уехала. Сказал, что так будет лучше для всех, и в первую очередь для тебя.
— Вот же бля.... — отец проглатывает ругательство, его глаза вспыхивают, и я киваю.
— Ясно, — хочу уйти, но удерживает окрик:
— Аринка! Дочка, — папа обнимает за плечи, прижимает голову к груди, кладет подбородок на макушку, — нашла кого слушать.
Мне правда надо, чтобы ты уехала, но не из-за баб. Клянусь.
А ведь это правда. Разве я когда-то ему мешала? Даже не так. Разве он ради меня хоть раз от них отказывался? От баб...
Нет. Ни разу. Так что я в самом деле ему не мешаю.
— Из-за чего тогда? — задираю голову и смотрю на отца снизу вверх. Он высокий, как и Демид...
Опять Демид! Черт, как мне его из головы выкинуть?
— Понимаешь, Ариш, тут одна сделка намечается. И она не совсем... Не совсем.
.. Как бы так правильно сказать... — отец задумчиво гладит меня по голове как маленькую, — не совсем чистая.
— Пап, тебя что, могут посадить? — испуганно отшатываюсь, но он возвращает меня обратно."
"— Да нет, ты что, деточка, я им нужен. Никто меня не посадит. Я теперь, считай, их кошелек, швейцарский банк. У них же декларации, всякая херота. А я налом бабло выдаю... В общем, тебе этого знать не надо, — сам себя обрывает, — главное, мою безопасность гарантируют очень серьезные люди.
Но мне будет проще, если ты пока побудешь за границей. Как только все закончится, я сам к тебе приеду. Возможно, переберемся туда на постоянной основе. Сюда буду набегами наведываться, а там дом купим. Я столько на этой сделке поднять должен, что нам не на один дом хватит.
Невольно на ум приходит Пашка и его слова об Ольшанском. Да нет, если кто и зациклен на деньгах, так это мой отец.
— Пап, поехали сейчас, — говорю сама не знаю зачем. Как дочь бизнесмена я прекрасно понимаю, что такое сделка.
Но все равно говорю. — Зачем тебе много денег? Хочешь, я тоже работать буду? Давай этот дом продадим и поедем. Нам хватит.
— Спасибо, кормилица моя, — отец звонко чмокает меня в макушку, и я с отчаянием понимаю. Не поедет.
Потому что ему не только на меня и на себя надо зарабатывать. Со своей последней любовницей папа меня еще не знакомил, но я знаю, что она не намного старше меня. Вот для нее.
