— Возьми себя в руки, дочка, — отец никогда со мной так не разговаривал! Я даже рот приоткрыла от удивления. Этот приказной тон он использовал только в общении с сотрудниками.
В холл входят пятеро мужчин, а с ними те уроды, от которых меня отбил Демид. Лица у них угрюмые, у их родителей непроницаемые.
Папа кивает на диван. Родители парней рассаживаются на диване и креслах, те остаются стоять. Как и я. Прячут глаза, не знают, куда деть руки.
— Арина, — первым начинает отец, — ко мне обратились эти люди.
Они попросили, чтобы ты согласилась их выслушать.
Молчу. И все молчат. Тишину нарушает отец Паши. Он прокашливается, но голос его все равно не слушается.
— Арина, я хочу принести извинения от своего имени за то, что сделал мой сын. Он будет просить сам, но за себя я тоже хочу попросить.
— Извини, Арин, — бормочет Паша. Это что, они все по очереди будут блеять?
— Меня сейчас стошнит, — говорю негромко, но достаточно, чтобы услышали все. Прижимаю к губам ладонь.
Посетители наши тревожно переглядываются.
Отец Руслана толкает его в спину, и Исмаилов, ломая язык, вслед за Пашкой приносит извинения.
Дальше по накатанному все идет еще быстрее. Я зажмуриваюсь, чтобы их не видеть, и мечтаю, чтобы они все исчезли. По возможности, навсегда. И почти ненавижу отца за то, что он со мной это делает.
Но дно на сегодня оказывается еще не полностью пробито. Никто уходить не собирается, наоборот, отец Паши начинает говорить, и звучит его речь довольно пафосно.
— Арина, мы поговорили с твоим отцом и решили, что.
.. Если вы с Павлом поженитесь, это будет лучшим решением проблемы.
Что? Что я только что услышала?
Бортникова перебивает отец Руслана.
— Мой сын тоже готов загладить свою вину перед тобой, девочка. Возможно, ты захочешь выбрать его.
Сам Исмаилов сидит с таким видом, словно это его собственные поминки. Паша смотрит на меня с надеждой, а я в таком шоке, что не передать словами. Особенно после того, как пародию на предложение руки и сердца выслушиваю от остальных родителей.
— Что скажешь, дочка? — поворачивается ко мне отец. Он выглядит... довольным?
Ничего не могу сказать. Желудок сокращает спазмами, зажимаю рот и бросаюсь в ближайший туалет, где меня выворачивает наизнанку. Значит, Демида забыть, а за этих подонков замуж?
Долго полощу рот, умываюсь. Выхожу в холл в надежде, что там никого, но надежды не оправдываются. Все на местах.
— Ты в порядке, дочка? — с тревогой спрашивает отец.
