О чем ты думала, дочь? Как ты могла так подставиться и подставить меня? А теперь ты ждешь, чтобы я поставил под угрозу все, что выстраивал все эти годы?
Дальше начнет перечислять, какие его связывают отношения с отцом каждого из этих пятерых. Все закончится тем, что я стану испытывать жесточайшее чувство вины, возможно даже попрошу у отца прощения.
Папа меня любит, но только до того момента, пока не встает вопрос о деньгах. Тогда он становится удивительно лояльным и гибким.
А я этого просто не переживу. Пусть лучше ничего не знает.
Вообще ничего.
— Ты уверена? — резко переспрашивает Демид, и я несколько раз подряд киваю.
Уверена. Убеждена.
— Ладно. Пойдем, — он кивает в сторону выхода."
"Ищу взглядом сумку, она валяется на полу в соседней комнате. Поспешно поднимаю и сжимаю ручки. Если бы я ее не забыла в туалете, ничего бы не было. Я бы ушла с Риткой и Богданом.
Демид никак не комментирует, молча наблюдает с хмурым видом. Идет первым, но перед самой дверью останавливается и пропускает меня вперед.
Стараюсь не смотреть на сидящего под стенкой Исмаилова.
Он обнимает себя за колени, утыкаясь в них головой.
Короткой вспышкой мелькает воспоминание, как его палец по-хозяйски шарил между ног, и я с трудом сдерживаю рвотный рефлекс.
Демид выводит меня в коридор и подводит к соседнему номеру, открывает дверь и пропускает внутрь. Поднимаю удивленные глаза, он ловит мой взгляд и утвердительно кивает.
— Да, я сначала слышал, как ты час рыгала в туалете. А потом когда закричала, понял что все плохо.
Это оказывается последней каплей.
— Это была не я! — выкрикиваю с отчаянием. Закрываю руками рот и бросаюсь в туалет.
Меня выворачивает над унитазом. Спазмы сотрясают тело, кажется я на время глохну и слепну. Слезы градом катятся по щекам.
— Это была не я, — твержу шепотом в промежутках между спазмами.
Когда прихожу в себя, перемещаюсь к умывальнику и долго плещу в лицо холодной водой. За спиной раздается шум воды, это Демид включил кран над ванной.
— Не ты, значит не ты. Уверена, что не хочешь написать заявление в полицию? — говорит он резким голосом, и я глухо стону, обеими руками уперевшись в держатель для умывальника.
— Может, передумаешь?
Яростно мотаю головой, но не оборачиваюсь. Представляю, на кого я сейчас похожа.
— Успокойся, — передо мной материализуется полотенце, — чего ты так реагируешь?
Долго тру лицо полотенцем. Не потому что надо, а потому что не могу себя заставить посмотреть на Демида. Но в конце концов отнимаю полотенце от лица.
