Энергетически я на полном нуле, все отняло сопротивление. Как держусь на ногах, сама не понимаю. Напоминаю себе безвольную тряпку. Грязную половую тряпку.
Никогда в жизни не чувствовала себя такой размазанной. Раздавленной.
Если бы я могла адекватно реагировать, наверное истерически хохотала от того, как моих мучителей до смерти напугал этот хмурый мужчина с пистолетом. Они испугались больше чем я, и от этого меня реально тошнит.
Моего спасителя зовут Демид. Красивое имя, мужественное. Рассмотреть, какой он, не могу.
Картинка перед глазами плывет, не получается сфокусироваться. А еще боюсь встретиться с ним взглядом, чтобы не сгореть от стыда.
Он видел, как я лежала с широко разведенными ногами, сдвинутым в сторону бельем, стянутым верхом платья и торчащей наружу голой грудью. Как эти подонки шарили руками по моему телу. Как меня трогали.
Лучше бы я умерла.
Бортников его назвал ликвидатором. Я не очень поняла, что это значит. Сейчас слова вообще плохо воспринимаются, отскакивают, как теннисные мячики от стенки.
Но когда понимаю, что Демид хочет вызвать полицию, как включаюсь. Поднимаю на мужчину полные мольбы глаза и беззвучно кричу:
«Не надо... Пожалуйста...»
Наверное, я научилась передавать мысли на расстоянии, потому что мой спаситель смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом. Затем его рука с телефоном медленно ползет вниз.
Выдыхаю с облегчением. Не представляю, что меня в таком виде увезут в участок. Что придется рассказывать, как все было, чужим незнакомым мужчинам.
Себя не вижу, но представляю, как жалко сейчас выгляжу. Запекшаяся кровь, треснутая губа. Потекший макияж, взлохмаченные, спутавшиеся волосы. Платье так измято и растянуто, что годится только для помойки.
Я и сама сейчас ничем не лучше бомжихи с помойки. Если в таком виде меня увидят сотрудники отеля, точно умру от стыда.
А из полиции наверняка позвонят отцу, и это меня пугает больше всего. Потому что как настоящий отец он должен сорваться, бросить все и прилететь домой.
Наказать обидчиков, заступиться за единственную дочь. Меня.
Только после слов Руслана внутри зреет уверенность, что ничего этого не будет. Заранее представляю, как папа хмурит брови, играет желваками, слушая мой сбивчивый рассказ. Выдерживает паузу, затем говорит с нотками упрека в голосе:
— А теперь давай посмотрим на ситуацию объективно. Ты приехала на пьянку с малознакомой девицей, поднялась в номер, полный пьяных и обдолбанных парней.
