Хоть у кого-то должна остаться о нем светлая память.
Арина вцепляется в ворот рубашки, пробует трясти, но сил не хватает. И она молотит в грудь кулаками.
— Почему ты молчишь, Демид?
Хватаю ее за руки, удерживаю за запястья и прижимаю к себе.
— Зачем тебе знать правду, что это изменит, Арина? Он перестанет быть для тебя отцом? Глеб допустил ошибку, но он не делал ничего, из-за чего тебе стоит перестать его уважать.
Говорю это, заставляя себя верить в собственные слова. Потому что как бы Глеб ни поступил, уверен, он считал, что действует в интересах своей семьи.
И дочки, и той девицы, которую запланировал ей в мачехи.
Я с ней незнаком, и зная Глеба, подозреваю, что она ненамного старше Арины. Но это его право. И еще он имеет право на уважение дочери после смерти. Даже если сделал все, чтобы это уважение проебать.
— Хорошо, — Арина делает попытку высвободить свои руки, и я ее отпускаю, — что я могу взять? Или нельзя ничего? Я должна оставить все им?
Им это абстрактным кредиторам.
— Вряд ли твои личные вещи пойдут в счет погашения долга.
Так что можешь забрать все, что тебе нужно. Но и лишнего не бери, лучше купим новое."
"Она послушно кивает и начинает подниматься по лестнице. Такая покладистость немного пугает, но это в любом случае лучше истерик и слез. Я к ним сейчас просто морально не готов.
Иду за ней. Арина входит в гардеробную, растерянно оборачивается.
— Демид, а как же папины вещи? Я не хочу им их оставлять. И его принадлежности из кабинета тоже. И портрет.
..
— А куда ты их денешь, вещи?
— В церковь отнесу, там приют для неимущих. Куда угодно, только не им...
Растираю лоб, упираюсь руками в пояс. Черт. С таким раскладом мы и за три дня отсюда не уберемся.
— Тогда давай так. Бери что нужно сейчас. Я завтра пришлю людей, они соберут остальное и привезут ко мне домой. А там ты уже разберешься.
— Мы едем к тебе? — она странно удивлена.
Как будто у нее есть еще варианты. Познающая дзен мамаша не в счет, ей плевать на дочь. Будто заново осознаю масштаб трагедии.
Девчонка в полном смысле осталась одна. Глеб был единственным человеком, которому она была нужна. Не знаю, что там с родней, насколько я помню, Покровский не поддерживал никаких родственных связей.
Конечно, останься Арина богатой наследницей, возможно, что в рекордные сроки объявилась бы какая-нибудь безутешная скорбящая тетушка. С целой толпой любящих кузенов и кузин. И возможно Арина бы на эту внезапно вспыхнувшую любовь повелась.
