Даже не хочу представлять, что чувствовал Глеб, когда к нему пришли с завещанием, на котором стояла его же подпись. Когда осознал, что следующая после него — его дочь. И что он загнал их в этот пиздец собственными руками.
Меня передергивает, хочется сдавить себя за плечи, чтобы унять дрожь, пронизывающую тело. А еще занять руки, чтобы не задушить сидящего напротив ублюдка.
Арину спасло то, что я успел приехать. Не могу отделаться от ощущения, что последние мысли Глеба были об этом. Что я успею. Что вмешаюсь.
Ловлю на себе внимательный наблюдающий взгляд.
Как бы мне ни хотелось вцепиться в горло Маркелову, я не имею права на эмоции. И на их проявление тоже.
Поднимаю голову и встречаюсь глазами с Ринатом. Равнодушная бесчувственная тварь, для которой люди всего лишь ресурс. Или балласт.
— Я ее забираю, — говорю ровным голосом. Возможно, чересчур ровным, но я и так на максимуме.
— Забирай, — милостиво кивает Маркелов, — только взамен я хотел бы получить некоторые гарантии.
Молча жду, что он скажет дальше, хотя примерно уже представляю.
— Это даже не гарантии, так, небольшая благодарность с твоей стороны, — Маркелов машет рукой, продолжая играть роль доброго покровителя. — Подробности тебе расскажут мои сотрудники.
Не в качестве благодарности, сволочь. Тебе надо меня замазать, вот какие гарантии ты ждешь.
Но у меня нет выбора. Я должен соглашаться на все его условия, только чтобы он оставил в покое Арину.
Встаю, застегиваю пуговицу на пиджаке."
"— Завтра жду у себя в офисе, — разворачиваюсь и иду к выходу.
Хочется скорее на воздух, в присутствии этого человека даже кислород превращается в гниль.
Охрана Маркелова довозит до дома Покровских, как было обещано. Собираюсь пройти в ворота, как меня окликает знакомый голос.
— Демид Александрович, можно вас на секундочку?
Оборачиваюсь. На противоположной стороне опираясь на автомобиль стоит Алексей Лазаренко. Причем только что его там не было, я готов в этом поклясться.
Киваю, Алексей подходит ближе.
— Арсен Павлович просил передать.
Это все, что он смог сделать, — говорит негромким голосом.
Жаром стреляет в грудь и растекается по телу. Вот откуда такое милосердие со стороны Маркелова.
— У них правило не вмешиваться в дела друг друга, — так же вполголоса добавляет Алексей.
— Я понял, — говорю хрипло, сглатывая слюну. — Передайте Арсену Павловичу, что я очень признателен.
Алексей едва заметно кивает и возвращается к машине, а я иду к особняку. Мы уедем отсюда прямо сейчас.
