Демин работает здесь недавно, переехал из-за границы и сразу же возглавил родильное отделение. Можно подумать, что это его семья, большая и счастливая, если бы не одно «но»…
- Гордей?
Время застывает.
Усилием воли оторвавшись от двойняшек, я упираюсь в ровные ноги, обтянутые невесомым капроном, как требует дресс-код даже в жару. Поднимаю глаза от острых коленей к округлым бедрам, облаченным в деловую серую юбку. Дальше – к талии, пышной груди и, наконец, лицу. Ловлю на себе холодный, стеклянный взгляд.
Я будто с разгона врезаюсь в ледяную стену – и разбиваюсь вдребезги о ее равнодушие.
- Здравствуй, Виктория, - выдавливаю из себя, и не узнаю собственного голоса.
Заторможено встаю с колена, поправляя и отряхивая брюки. Внимательно изучаю ее, не моргаю, боясь спугнуть, и не верю глазам. Ласкаю каждую черточку, запоминаю каждый изгиб, ловлю каждое движение. Знакомлюсь с ней заново.
Она почти не изменилась – все такая же красивая, только стала строгой и закрытой. Разве что… фигура немного другая.
Женственная, оформленная, аппетитная. Так бывает… после родов.
Но как? Вопреки диагнозу… Сколько же сил таится в этой хрупкой девушке?
Она рисковала собой, балансировала на грани и как ни в чем не бывало звонила нам с Алиской. Нашептывала ей сказки на ночь по телефону, но о главном… так ни слова и не сказала.
Я наивно полагал, что все под контролем. Расслабился, отпустив Вику. Убеждал себя, что спас ее. А на самом деле…
Даже думать об этом страшно.
- Гордей… Витальевич, - официально обращается она ко мне.
От сдержанного, стального тона веет морозом, и по моей спине прокатывается озноб. – Не ожидала вас здесь увидеть. В обычной больнице, - задумчиво сводит брови. - Надеюсь, у вас все хорошо?
- Нет, - честно признаюсь и замечаю, как дрожат ее ресницы.
- Извините, я спешу, - сипло выдыхает и делает шаг, направляясь к лифту, где ее ждут дети и, судя по всему, новый мужчина. Я для нее теперь пустое место. Ошибка прошлого…
Стою бездвижно, будто превратился в одну из этих бездушных колонн, которые подпирают высокий потолок в холле, и не верю, что все происходит именно так.
.. неправильно. Какой-то странный, нереальный сон. Мысли путаются, мозг взрывается, а в груди зияет дыра.
Детский смех пулей пронзает виски. Навылет.
Разумеется, в этой прочной цепочке именно я лишнее звено. Битое, гнилое. Спустя столько лет я им не нужен, но и отпустить не могу. Опять оторвать от себя кусок.
