Раздраженно бью по клаксону, сигналя в унисон с другими участниками дорожного движения. Не замечаю, как вливаюсь в общую массу, заражаясь бешенством. Автомобиль опять застревает в пробке.
- Черт!
Покосившись на часы, звоню няне своей дочери.
- Наталья Петровна, как там Алиска?
- Гордей Витальевич, пришлось забрать ее из сада. Она расплакалась сразу же, как мы порог переступили. Ни я, ни нянечки не смогли успокоить. Так что извините, но мы опять дома, - виновато вздыхает.
- Ясно, постараюсь пораньше вас сменить.
Но… - выглядываю из окна, чтобы рассмотреть сигнал светофора на перекрестке. - Но ничего не обещаю, - тихо подытоживаю.
- Не беспокойтесь, я найду, чем Алиску занять. И по поводу детсада не переживайте. Малышке еще трех лет нет, это нормальная реакция, - мягко уговаривает меня. - В таком возрасте дети очень привязаны к дому и родителям.
Сама того не желая, напоминает мне о том, какой я хреновый отец. Что ж, это правда… Как бы я ни старался, Алиске меня не хватает. Все чаще она зовет маму. Поначалу считала ею Вику, а когда перестала слышать ее голос по телефону – вовсе растерялась.
Наверное, почувствовала себя брошенной. Отсюда капризы, слезы и крики, которые заставляют сердце болезненно сжиматься.
- Я постараюсь освободиться как можно быстрее, - успокаиваю их с няней, а сам понятия не имею, как выполнить обещание.
Беспросветная пробка потихоньку рассасывается, а мне удается вырваться из нее на соседнюю улицу и слегка срезать путь. Однако распланировать время мешает экстренный звонок из приемной больницы.
Меня просят зайти к главному врачу, так что я вынужден проехать свое отделение и припарковаться возле основного корпуса. Пулей влетаю в холл, на ходу здороваюсь с персоналом и целенаправленно шагаю к лифту, чтобы скорее подняться на нужный этаж.
Пока жду кабину, устало роняю голову и пытаюсь перевести дыхание. Отсчитываю минуты до начала приема… Должен успеть, но не факт. Все зависит от того, зачем меня вызвал главный и как долго продержит у себя. Скорее всего, опять будет предлагать взять несколько ночных дежурств.
На это я пойти не могу – Алиска без меня плохо спит. Дочь важнее работы, осталось объяснить это заслуженному врачу страны и не поругаться в процессе.
Сумасшедший день!
- Па-па, - звучат за спиной детские голоса. Звонко. В унисон. А следом – топот маленьких ножек по больничному коридору.
Убрав ладонь с кнопки лифта, на которую все это время лихорадочно давил, я на секунду забываю, куда спешил, и удивленно оборачиваюсь.
