– Агата, ты не понаслышке знаешь, что значит вынашивать более одного ребенка. Сама родила тройню, - напоминаю ей, а в ответ получаю лишь огорченный вздох. – Сейчас Богданова чувствует себя нормально, но с каждым месяцем нагрузка будет расти, а под конец срока достигнет пика – и больное сердце не справится. Аборт делать будет поздно, рожать нельзя.
- Я понимаю. Поэтому тебя и вызвала, - прикрывает глаза, надавив на переносицу. – Если честно, я надеялась, что ты поможешь избежать радикального решения. Как жаль ее…
- Хуже будет, если мы ее совсем потеряем, - произношу с твердостью, сжав кулаки в карманах халата.
- Поговори с ней, убедись, что она послушалась. Зная ее, я сомневаюсь. К сожалению, меня она воспринимает в штыки.
- Почему? – удивляется, вонзаясь в меня пристальным, подозревающим взглядом. - Гордей?
- Давай без лишних вопросов. Сейчас главное – вытащить Вику, - отмахиваюсь, отходя от окна. - У меня прием. Надеюсь на тебя.
Шагаю в свое крыло, бешеным вихрем пролетаю мимо пациента, который ждет меня под дверью.
- Две минуты, - выплевываю отчужденно.
Закрываюсь в кабинете, скидываю халат, будто он горит на моем теле, прожигая до костей. Яростно смяв его, бросаю прямо на стол. Подумав секунду, опять хватаю белый ком и вместе с ним бешено смахиваю все с деревянной поверхности. Бумаги, планер, канцелярия, стекоскоп – вещи разлетаются по полу. Позвякивание, шелест, грохот – какофония звуков разрывает спертый воздух.
Громко, но… К черту!
Открываю окно настежь, игнорируя холодный ветер и липкую морось, упираюсь кулаками в подоконник.
Смотрю вниз, на парковку. Нахожу машину Богдановой, зачем-то фокусируюсь на ней. Теряю счет времени.
Наплевав на прием, дожидаюсь, когда из клиники выйдет Вика.
Заторможено наблюдаю, как она подходит к водительской двери, ищет в сумке ключи и, будто почувствовав меня, запрокидывает голову.
Встречаемся взглядами. Напоследок.
Прости…
Глава 16
Несколько дней спустя
Виктория
С каждым днем боль только усиливается.
Пускает корни в сердце, разрастается ветвистыми черными розами по венам, протыкая их шипами. Я будто истекаю кровью изнутри. Медленно, мучительно. За ребрами давит, и в особо тревожные минуты я думаю о предостережении Гордея. Что если он не желал мне зла? На доли секунды допускаю, что он и правда дал мне рекомендации как врач. Я хочу верить в лучшее, как влюбленная дурочка. Утешаю себя и ищу в мужчине положительные стороны.
