Разве можно разорвать эту связь теперь? После всего, через что мы прошли? И надо ли…
- А может, начало? – смягчаюсь, давая нам шанс на счастливое будущее. - Гордей, отпусти свою вину. Перед ней. Передо мной, перед двойняшками. Ты не бог и не можешь отвечать за чужие жизни. Все случилось так, как было предначертано свыше.
- Я не верю в бога, - грубо осекает меня.
- Верь мне, Гордей, - убеждаю, накрыв его щеки ладонями и заставив посмотреть на меня. - Ты ни в чем не виноват. Хватит съедать себя изнутри. Я прощаю тебя, и она… - на мгновение оглядываюсь в коридор.
На душе становится легче, будто и я сама отпустила жену Одинцова. Перестала винить ее во всех грехах и готова идти дальше, не озираясь назад. - Мне кажется, она бы тоже тебя простила. И хотела бы, чтобы вы с Алиской были счастливы. Любая мать желает лучшего своему ребенку. С тобой малышка растет в любви и заботе. Ты прекрасный отец.
- Это не так, - сокрушенно усмехается. - Рус и Виола с тобой не согласятся.
- Виола без ума от тебя, она давно просила у меня «па».
А у нас один папочка, другого мы не примем, - расслабляюсь и оттаиваю, стоит лишь заговорить о детях. Все остальное неважно, кроме них. - Что касается Руса, то он по-своему скучает по тебе. Сегодня даже порывался пойти со мной на свидание. Устроил скандал, когда я все-таки сбежала."
"Слабая улыбка трогает его обескровленные губы, в холодных платиновых глазах загорается легкий огонек надежды, хмурое лицо проясняется – и передо мной совершенно другой Гордей, обновленный, милый и чуткий.
Таким он мне нравится гораздо больше.
- Поехали к детям? – предлагает неожиданно, словно хочет сбежать отсюда.
- Подозреваю, что у тебя были другие планы на вечер, - виновато поджимаю подбородок, ковыряя пальцами пуговицы на его смятой рубашке.
- Я хреново планирую свидания - опыта нет. И знаешь, я бы с удовольствием покинул эту чертову квартиру…
- Гор, ты сказал, что до сих пор боишься притронуться ко мне, - аккуратно произношу, невесомо чмокнув его в уголок стиснутых губ.
- Из-за возможной беременности?
- Да, я не хочу опять подставлять тебя под удар, - свободно чеканит, отбивая каждое слово. На дне зрачков поблескивает холодная сталь. - Потому что дико боюсь тебя потерять. И это очень давит психологически.
Впиваюсь в него взволнованным взглядом, читаю его эмоции, как в раскрытой книге, пропускаю через себя. Бедный Гордей, сам себя загнал в ловушку. Все эти годы варился в собственных чувствах, никого не впуская в истерзанную душу.
