Взмахиваю влажными ресницами, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Накрываю его запястья дрожащими ладонями, чувствую, как под пальцами бешено бьется пульс. Сколько мы будем мучить друг друга?
- Я же в порядке, - сипло выдавливаю из себя. - И я здесь, с тобой.
Легкая дрожь проносится по телу, импульс тока пронзает позвоночник, парализует - и ноги подкашиваются.
Я тоже боюсь…
Боюсь, что он снова откажется от меня. Боюсь потерять его тепло. Боюсь остаться без любви.
Я снова становлюсь слабой и уязвимой рядом с ним.
Как в ту злополучную ночь. И вот уже я сама поднимаюсь на носочки и, затаив дыхание, тянусь к его губам. Сердца не чувствую – оно сжалось и замерло, прежде чем взорваться и рассыпаться на осколки.
Впервые за весь вечер Гордей отказывается от поцелуя.
- Я не могу, - неожиданно хмурится и делает шаг назад. Убирает от меня руки, прячет за спину, словно его прикосновения могут убить. - Прости.
Жестокий откат бьет по нам обоим. Мне хочется наорать на него, ударить, разреветься, но вместо этого я заторможено киваю и молча опускаю голову, чтобы он не видел моих слез.
Слышу, как Гордей уходит на кухню, гремит посудой, яростно хлопает дверцами шкафчиков.
- Проклятая квартира, - грубо выплевываю, окинув помутневшим взглядом помещение. Смахиваю соленые ручейки со щек, но новые капли срываются с ресниц.
Покосившись на входную дверь, вдруг обретаю второе дыхание. Расправляю плечи, вскидываю подбородок и шагаю в противоположном направлении. Злость толкает меня последовать за Гордеем.
- Вика!
На пороге врезаюсь в него, как в бетонную стену, и обмякаю в сильных объятиях. Он все-таки решил вернуться за мной, и мы столкнулись ровно на середине пути, как по правилу десяти шагов – каждый сделал свои пять навстречу. Значит, еще не все потеряно.
- Прости, Вика. Прости за все, - шелестит на макушкой. Тяжелая ладонь ложится на затылок, пальцы зарываются в волосы, рваное дыхание обдает висок, где бешено пульсирует кровь. – Не уходи, пожалуйста.
Ты мне очень нужна, - звучит с надрывом, окончательно вгоняя меня в ступор.
От Гордея пахнет алкоголем и… паникой. Нас обоих окутывает животным, первобытным страхом, и в следующую секунду я уже вместе с ним бьюсь в лихорадке. Он не справляется, а я не знаю, как помочь.
- Почему? – тихо спрашиваю, обвивая его руками. Прижимаюсь щекой к груди, слушаю неровное биение сердца, прикрываю глаза, смаргивая слезы, и шумно втягиваю носом родной запах.
