Ни капли не цепляет, потому что в этот момент я сосредоточен на его словах.
Нет и не было ничего…
Ощущаю себя полным идиотом, но в то же время… как будто груз падает с плеч. Я не имею права требовать от Вики любви и верности. Она ничего мне не должна, и я сам в этом виноват. Между нами одна ночь и мое направление на аборт. Ничего хорошего она от меня не видела. Только отдавала свое тепло.
Все понимаю, однако в глубине души эгоистично радуюсь, что она осталась моей.
Почему? Нет ответа.
Я недостоин ее. Никогда не был.
Но сейчас готов стараться…
- Не тебе меня поучать, Демин, - отмерев, продолжаю нашу напряженную беседу. - С пациентками не спишь, говоришь? А с замужними акушерками, значит, можно? – киваю на дверь, за которой скрылась рыжеволосая девушка. Поняв мой намек, Герман мрачнеет и проводит большим пальцем по царапине на щеке. - Высокие отношения.
- Пошел ты на… - прочищает горло, нервно дернувшись вперед и облокотившись о стол. Кресло под ним жалобно поскрипывает. - Не вмешивайся не в свое дело.
Это личное. Я ради нее здесь, и еще кое-кого… - резко осекается, не желая больше со мной откровенничать. Скрывает нечто важное.
Отмахивается, как от надоедливого комара, и подпирает подбородок кулаком.
- А я ради Вики отделение возглавил, - протяжно вздыхаю.
Переглянувшись с хмурым Деминым, горько усмехаюсь. Мы в чем-то даже похожи, хоть не признаем это. Застряли в обычной больнице, чтобы решать личные проблемы. Врачи года! У меня частная клиника, у него высокая должность в Германии.
Но мы здесь, с выбранными женщинами. Рядом, но не вместе.
- Очнулся… Не поздно ли? – жестко припечатывает меня сложным вопросом.
- Надеюсь, что нет… Я не знал, - роняю голову, неистово массирую пальцами переносицу, прикрыв глаза, перед которыми мелькают звездочки. - Она мне справку об аборте прислала. Впервые своих детей я увидел там, у лифта. До этого момента был уверен, что… их больше нет, - голос срывается, и я мысленно ругаю себя за проявленную слабость.
- Ты же сам этого хотел, Одинцов.
Разве не так? – безжалостно бьет словами.
- Ради ее блага, - выдаю честно, но звучит как жалкая попытка оправдаться.
Секундная пауза, после которой Демин уточняет негромко и хмуро:
- Ты знал о ее диагнозе?
- У моей покойной жены был такой же, - выпаливаю на одном выдохе. Спустя годы уже не так больно, будто рана зарубцевалась. А вот та, что рядом, оставленная Викой, до сих пор кровоточит. Значит, живой. И все еще чувствую.
