– Дя! – часто кивает и улыбается, забыв о слезах, застывших на румяных щечках.
И только Рус остается непреклонен. Надув губки и вжав подбородок в шею, исподлобья посматривает на Гордея. Кружит по нему взглядом, косится на руки в поисках обещанных подарков. Его внутренняя борьба отражается на напряженном личике. С одной стороны, сынок хочет показать, что не продается, а с другой… ему дико любопытно, что же принес папа «Бяка».
- Я очень хочу подарки! – с придыханием восклицаю, подыгрывая Одинцову. – Кто быстрее в дом
Спускаю Алиску на траву, и Гордей следует моему примеру, осторожно приседая с двойняшками и освобождая их из объятий.
Детская жажда соперничества переключается в другое русло, и теперь они наперегонки мчатся к двери, которую не закрыл за собой отец. Неуклюже перебирают ножками, визжат в пылу азарта и начинают хихикать. Главное, чтобы эти три торпеды деда с ног не сбили – он у нас тоже после болезни.
- Да уж, сложно, - чуть слышно выдыхает Гордей, поднимаясь с корточек и оттряхивая брюки.
Становится рядом со мной, как бы невзначай уложив руку на талию, приобнимает уверенно и по-хозяйски, будто мы женаты сотню лет. Не сопротивляюсь, малодушно впитывая давно забытое тепло любимого мужчины. Запечатлеваю момент в душе и памяти. Мы вместе смотрим детям вслед, давая себе секунду передышки. Сейчас мы просто уставшие родители, но… безгранично счастливые. Боковым зрением замечаю его улыбку и самая изгибаю губы.
- У тебя еще есть возможность передумать и уехать, - предлагаю шепотом.
- Ворота рядом.
- Никогда, - чеканит он на полном серьезе и резко разворачивается ко мне лицом, чтобы посмотреть мне в глаза. Произносит четко и пылко: - Я хочу получить шанс остаться.
- Гордей, я не…
Что «не»?
Не прощу? Не знаю? Не могу довериться?
Или не хочу больше сопротивляться?
Тону в расплавленной платине его глаз, чувствую острый недостаток кислорода, но не в силах даже сделать вдох. Легкие сковывает спазмом, кровь замедляет свой бег, весь организм впадает в анабиоз.
Мыслями улетаю в палату реанимации, где мне запускали сердце…
«Я не хотел рисковать ей»…
Гордей берет меня за плечи, скользит ладонями вверх, к шее, большими пальцами проводит по моему подбородку, слегка приподнимая его. Наклонившись, касается моих губ своими. Нежно, почти невесомо, осторожно, будто нарушает закон. Обжигает горячим, рваным дыханием. Целует, как вор, похитивший мое сердце. Понимает, что не имеет на это права, но не может остановиться.
