Сегодня он хотя бы не кричит, однако поглядывает в мою сторону с опаской. Я слабо улыбаюсь и опускаю ладонь на темноволосую макушку, рискнув аккуратно погладить малыша.
Нет контакта...
Он жмется к маме сильнее и весь скукоживается, будто выпускает незримые иголки, как маленький испуганный ежик. Отдергиваю руку, чтобы не нервировать его.
Как же сложно знакомиться с родными детьми.
- Не отпускал сестру одну, представляете? Капризничал, кидался игрушками и бунтовал, - поясняет воспитательница, суматошно подбегая к нам.
– Пришлось взять его с собой. Не переживайте, я присматриваю за обоими.
Вика приседает, чтобы подхватить сынишку на руки. Расцеловывает алые щечки, прижимает его к себе, но в то же время не сводит глаз с медсестры и фельдшера скорой, которые снуют по помещению, переговариваясь между собой и передавая какие-то документы. Чертова отчетность и бумажная волокита! Даже в нашей профессии без этого никак.
Одновременно с Викой мы судорожно высматриваем дочку, что наверняка находится сейчас за ширмой.
На удивление тихо сидит. Надеюсь, с ней все хорошо…"
"В солнечном сплетении собирается тревожный комок и бешено пульсирует от одной мысли о том, что с нашей девочкой могло случиться что-то плохое. Страх толкает меня вперед.
- Что с Виолеттой? – уточняет взволнованным шепотом Вика, словно боится потревожить сына, который хоть ничего не понимает, но чувствует ее настрой и улавливает интонации.
- Уже все в порядке, доктор вам объяснит, что делать дальше и куда обратиться, - шелестит позади, в то время как я уверенно иду дальше.
Хочу удостовериться лично, что моя дочь в безопасности.
Заглядываю за ширму, цепляюсь взглядом за Виолу, послушно сидящую на кушетке в обнимку с плюшевой собачкой. Бледненькая, вялая, она едва заметно покачивает ножками, уставившись в потертое покрытие на полу.
- Мам? – вскидывает голову, услышав мои шаги.
- Нет, солнышко, - улыбаюсь, опускаясь на корточки напротив. – Папа, - протягиваю ей ладонь, в которую она вкладывает свои прохладные кукольные пальчики.
Боюсь сдавить слишком сильно и навредить ей, поэтому осторожно поглаживаю. Соскальзываю большим пальцем к запястью, прощупываю пульс, надавливаю.
- Пап? - сводит брови с сомнением. Разглядывает меня, как пришельца.
Разумеется... У них же есть Герман.
- Где у тебя болело, зайка? - переключаюсь на самое важное.
- Туть, - укладывает ладошку на горло, а потом медленно спускает к груди. Останавливается между ребер.
Смышленая девчушка.
