– Как было условлено, да.
– Какого рода связь вы желаете установить – письменную?
– Да, письменную.
– С каким-то определенным духом?
– Да.
– Встречали ли вы его когда-нибудь при жизни?
– Никогда. Он умер задолго до моего рождения. Я лишь хочу спросить его о том, что он должен знать лучше, чем кто-либо другой.
– Не могли бы вы сесть за стол, мистер Линли, – произнесла медиум, – и положить на него руки?
Я подчинился. Мадам Вульпес сидела напротив меня, положив руки на стол. Так мы провели примерно полторы минуты, а потом неистовая череда ударов обрушилась на стол, спинку моего кресла, на пол прямо у меня под ногами и даже на оконные стекла.
Мадам Вульпес сдержанно улыбнулась.
– Они сегодня очень сильны, – заметила она. – Вам везет.
Затем она продолжила:
– Будут ли духи общаться с этим джентльменом?
Энергичное подтверждение.
– Будет ли общаться тот дух, с которым он желает говорить?
За этим вопросом последовал весьма сбивчивый стук."
"– Я знаю, что они имеют в виду, – сказала мадам Вульпес, обращаясь ко мне, – они хотят, чтобы вы написали имя того духа, с которым жаждете побеседовать.
Все верно? – теперь она обращалась к своим невидимым гостям.
Все было верно, судя по многочисленным подтверждающим ответам. Пока это продолжалось, я вырвал лист из своей записной книжки и под столом нацарапал на нем имя.
– Будет ли этот дух письменно общаться с этим джентльменом? – снова спросила медиум.
После минутной паузы ее руку охватила дрожь, такая сильная, что завибрировал весь стол.
Она сказала, что дух овладел ее рукой, чтобы писать. Я подал ей несколько листов бумаги и карандаш, лежавшие на столе. Карандаш она свободно держала в руке, которая теперь начала двигаться по бумаге, словно бы непроизвольно и своевольно. Спустя несколько мгновений она подала мне бумагу, на которой я обнаружил написанные крупным неумелым почерком слова: «Его здесь нет, но за ним послали». Последовала минутная пауза, во время которой мадам Вульпес хранила молчание, но удары следовали один за другим через равные промежутки времени.
Когда минута истекла, руку медиума вновь охватила конвульсивная дрожь, и она написала несколько слов на бумаге, которую протянула мне. Написано было следующее: «Я здесь. Спрашивай. Левенгук».
Я был потрясен. Имя было то самое, которое я написал под столом и аккуратно хранил спрятанным. Кроме того, было невозможно, чтобы столь необразованная женщина, как мадам Вульпес, знала имя величайшего отца микроскопии.
