Я точно проникла в ее тайну! Она со мной никогда теперь не заговорит.
Это мерзкое и темное дело заставило Гроуз умолкнуть, но потом она согласилась со мной, и за ее откровенностью, я не сомневалась, стояло что-то еще.
– Думаю, мисс, она и впрямь не заговорит. Очень важные у нее манеры стали!
– И эти манеры, – подытожила я, – сейчас являются главной причиной ее состояния!"
"О да, судя по лицу экономки, манеры и многое другое кроме них!
– Она спрашивает у меня каждые три минуты, не кажется ли мне, что вы идете.
– Понятно… – я, со своей стороны, могла бы сказать больше, но воздержалась. – А сказала ли она вам со вчерашнего дня что-нибудь про мисс Джессель, хоть слово, кроме уверений, что не водится с подобным злом?
– Ни словечка, мисс. И еще – да вы, конечно, знаете, – там, у озера, я от нее услыхала, что никто туда не являлся, во всяком случае, вчера.
– Само собой! И, естественно, вы ей до сих пор верите.
– Я ей не перечу. А что еще я могу поделать?
– Да ничего вообще! Вы имеете дело с чрезвычайно умной малышкой.
Они… то есть парочка их друзей… усилили их природные способности – это был благодатный материал для опытов! Флора теперь огорчена, но она доведет свою задачу до конца.
– Да, мисс; но до какого конца?
– Ну как же – пожаловаться на меня дяде. Она представит ему меня как самое мерзкое существо!
Я поморщилась, предлагая Гроуз представить себе эту сцену; судя по ее лицу, она на минуту ясно увидела их вдвоем.
– И ведь он такого хорошего мнения о вас!
– Мне сейчас пришло в голову, что он выбрал странный способ доказать мне это! – засмеялась я.
– Но это неважно. Понятно, что Флора хочет избавиться от меня.
– Чтобы никогда больше не увидеться с вами, – храбро поддакнула моя соратница.
– Значит, вы пришли сейчас ко мне, чтобы ускорить расставание? – спросила я, но не дала ей времени ответить. – У меня есть лучшая идея, и я хорошо ее обдумала. Мой отъезд может показаться правильным предложением, и в воскресенье я была ужасно близка к этому. Однако так не годится.
Уехать должны вы. Вы должны увезти Флору.
– Но куда же, куда? – недоумевала она.
– Прочь отсюда. Прочь от них. Прочь – что, может быть, даже важнее – от меня. Прямиком к ее дяде.
– А там что – только жаловаться на вас?
– Нет, не «только»! Вы также доставите мне средство исцеления.
Гроуз все еще не понимала.
– И какое же у вас есть средство?
– Прежде всего, ваша верность. И верность Майлса.
Она глянула на меня в упор.
– Вы думаете, он не захочет?..
