– Простите меня, Рения. Я не хотела грубить. Но я не хочу ничего брать у вашего хозяина!
Выдыхает с шумом:
– Воды дай мне, кыз.
Исполняю. Наливаю из графина в стакан и отдаю женщине. Пьет и внимательно на меня смотрит.
– Хочешь, чтобы за тебя другие страдали?!
– Странный вопрос.
– Резонный.
– Я не понимаю.
– Если хочешь выйти из комнаты, ты переоденешься, – приподнимает бровь, будто размышляет вслух. – Можешь, конечно, остаться здесь затворницей, а можешь рискнуть выйти в том виде, в котором ты сейчас, и тогда познаешь гнев господина в полной мере.
Но карать будет он не столько тебя, а, скажем, охранника, не сумевшего вовремя отвести взгляд.
Шок. Непонимание. А затем кадром парень у двери, смотрящий куда угодно, только не на меня. Становится неприятно.
– Любые поступки имеют свои последствия. Решать тебе, а я предупредила.
Встает грациозно, оправляет длинную юбку и смотрит прямо. Ждет ответа.
– Я переоденусь.
Отвечаю твердо. Опускаю руку и слегка пробегаюсь по пакетам, в которых нахожу одежду и белье.
Странное дело, но размер мой. У Монгола наметанный глаз.
– А чье платье на мне?
Любопытствую, пока ковыряюсь. Надеюсь, мой похититель не делал заказ на модели лично. Так как есть разные комплекты – шелковые, светлые и довольно скромные, но замечаю и такие, что у меня щеки вспыхивают от смущения.
Женщина не отвечает, наконец, поднимаю на нее глаза.
– Это платье моей племянницы, забыла, когда гостила у меня.
Прищуриваюсь. Напрягает в ответе женщины что-то. Не хотела бы я носить что-то с чужого плеча, особенно любовницы хозяина.
Стоит подумать, как в сердце простреливает болезненно. Очень похоже на ревность. Так и чешутся руки скинуть с себя тряпку, которая начала мгновенно жечь похуже крапивы.
Рения следит за моей мимикой и, наверное, у меня все на лбу написано, потому что мясистые губы женщины раздвигаются в странной усмешке.
– Глупая, кыз. Моя Лала на школьных каникулах была здесь.
В который раз уже челюсть встречается с полом.
Довольная моей реакцией, продолжает как ни в чем не бывало:
– Умаялась я сегодня.
Как переоденешься, спускайся вниз, дом большой. Лишние руки всегда нужны.
Словив мой ошалелый взгляд, чуть повышает голос:
– Только без глупостей. Я не хочу видеть злость хозяина. Стара я уже для всего этого.
– Тот охранник. Почему он не смотрел на меня? – все же осмеливаюсь задать вопрос.
Я не понимаю картину мира, в который угодила, и получаю в ответ:
– Ты принадлежишь хозяину.
