Прикрываю веки, не могу выдержать напор этого тигриного взгляда, и он меня кусает за подбородок.
– Смотри на меня, Алаайа, смотри, как становишься моей…
Голос хриплый, вибрирующий желанием, и я подчиняюсь, опять смотрю в этот омут, подпадаю под гипноз, ощущаю грубые подушечки пальцев на своей коже, как придавливает меня своим весом.
А я им насладиться не могу. Убийственная красота, сила и мощь огромного мужчины. Поражает его отчаянная нежность, граничащая с грубостью. Он пытается совладать со своим темпераментом, но с каждым мгновением сжимает все сильнее.
А я смотрю, как бугрятся мышцы, на ощупь они как стальные канаты, поднимаю голову и припадаю к венке на его широкой шее, целую золотистую кожу.
Монгол каменеет, мышцы воина, пришедшего в полную боеготовность, кажется, звенят от натуги.
– Провоцируешь…
Шипит свирепым тигром, и я улыбаюсь. Я могу найти слабые точки в этой титановой броне.
Опять целует меня. Заставляет отпустить мысли. Пьянит.
Восхитительный аромат сандала витает в воздухе, и я опять прячу лицо в выемке плеча и делаю глубокий вдох, жмурюсь в желании запомнить, запечатлеть все, что происходит, в памяти.
– Что ты делаешь?
Задает вопрос и проводит носом по моему виску, а я отвечаю то, что думаю, не в силах контролировать себя:
– Ты пахнешь солнцем…
Улыбается на мгновение, а потом лицо каменеет, взгляд становится острым
– Теперь целиком моя… – на выдохе и я с силой впиваюсь пальцами в его плечи, раню, царапаю и выгибаюсь, когда чувствую наше единение. Запрокидываю голову, тело натягивается струной, а из глаз брызгают слезы.
Становится нечем дышать, боль проникает в ребра, мир взрывается вспышками алого перед глазами.
Пока я пытаюсь сделать вдох открытым ртом.
– Моя… – горячечный шепот и движения, которые вызывают упоение и просто уносят в небытие, заставляя ощутить наслаждение на грани потери сознания…
Измученная, засыпаю на его плече, чувствую, как прижимает меня к сильному телу и улыбаюсь, когда слышу ласковое:
– Моя Алаайа…
Монгол
Смотреть на нее больно.
Ласкать ее невероятно волнительно. Дышать нечем, воздух заканчивается. Она становится кислородом. Кто же думал, что чужая невеста станет всем.
Моя девочка, моя женщина. Смотрю в голубые глаза и понимаю, что исцеляюсь. Она. Эта непутевая неловкая девчонка становится всем. Сердце с остервенением бьется в груди, пока я раздеваю ее, миллиметр за миллиметром обнажая матовую кожу.
Рассматриваю женственное тело с мягкими линиями и в горле спазм.
