Уж как он орал! Денег требовал! А под конец знаешь, чего пообещал?
– Нет, – с горящими от возбуждения глазами ответила Танюша.
Нюся приблизилась к ней вплотную и зашептала:
– Убить грозился. Так и заявил: «Прирежу тебя, Света, как овцу! Чик по горлу – и нет тебя. Думаешь, деньги стребовать не сумею?»
Света испугалась и залепетала:
– Я ничего не брала.
– Кто приходил за хахаля просить, кто за него поручился? – не успокаивался взбешенный Иржи. – Ты? Вот теперь ответ держать будешь. Не отдаст Мишка вечером должок, утром на кладбище поедешь! Надоела ты мне, терпение мое лопнуло!
– Доллары взял Миша, – попыталась отбиться Света.
– Его первым прирежу, – пообещал Иржи. – Из-под земли достану, не спрячется.
Таня перевела дух, допила воду и поинтересовалась:
– Теперь понятно, почему не следует упоминать о ваших дружеских отношениях с Мишкой?
Я кивнул:
– Огромное спасибо, вы предостерегли меня от принципиальной ошибки.
– Отчего не помочь хорошему человеку, – улыбнулась Таня.
Я улыбнулся в ответ. Похоже, девица – страшная дура, не обремененная никаким образованием.
Но при этом она добрый человечек, с открытой детской душой. Да, она любит посплетничать, но если станете искать девушку без этого порока, то рискуете никогда не обнаружить оную. Перемывать косточки друзьям и соседям самое любимое дамское развлечение.
– Вы холостой? – неожиданно поинтересовалась Танечка.
– Увы, – кивнул я.
– Тогда поверьте мне и обратите внимание на Машу, – сказала она. – Мария Волкова из лазни, вы меня потом непременно благодарить станете.
Лучшей жены вам не сыскать.
– Уже сейчас говорю «спасибо», – с самым серьезным видом заявил я. – А вам с олигархом счастья и деток побольше.
Таня залилась румянцем и тихо сказала:
– Рожу троих, причем сразу одного за другим…
– Лучше четверых, – шепотом подсказал я.
– Почему?
– Был такой писатель Эрве Базен, так он говорил, что четыре ребенка – это четыре столба, на которых прочно покоится ложе брака.
Танечка захлопала глазками, а я быстро ушел из «Горячей цыпы».
Путь лежал в кафе «Маркони». На этот раз два столика из трех оказались заняты. За одним восседала семейная пара. Это оказались бывшие советские люди, проживающие ныне в Израиле. В их речи слышался характерный акцент. Мужчина, держа меню, спрашивал у Лены:
– А сколько шекелей стоит торт? Не надо мне в ваших злотых говорить!
– Злотые в Польше, – поправила его Лена, – в Чехии кроны.
– Таки нам все равно, – перебила ее полная дама, по виду лет шестидесяти.
