"
"Слева материализовалась девушка в белом халате, она откинула одеяло, я почувствовал легкий укол и провалился в темноту.
Следующее пробуждение опять пришлось на утро. На этот раз в палате никого не было. Я встал, нацепил халат, хотел выйти в коридор, но в этот самый момент дверь распахнулась и в комнату вкатилась Нора.
– А поутру она опять улыбалась в окошке своем, как всегда, и из лейки ее струилась вода, – неожиданно сказала хозяйка.
– Вы о чем? – попятился я.
Элеонора подрулила к столу, на котором высился букет цветов.
– Во времена моей молодости была популярна песенка про женщину, которую пытался убить муж, – пояснила хозяйка, – уж он старался вовсю: и топил ее, и жег, и с восьмого этажа бросал, и под поезд кидал, ан нет, «а поутру она опять улыбалась в окошке своем, как всегда, и из лейки ее струилась вода!». Понимаешь, дамочка разводила цветочки, поливала их целыми днями, чем бесила супруга. Ну прямо как ты.
– Я?! Нора, это же несправедливо! Во-первых, я не имею мужа, то есть жены, во-вторых, не развожу цветы, в-третьих, меня никто не хотел убить!
Элеонора вытащила из недр кресла свое невероятное курево, папиросы «Беломорканал», и усмехнулась.
– Ладно, с первыми двумя доводами я согласна, но вот насчет третьего… Ваня, ты спрашивал себя, почему оказался в больнице?
– Стыдно признаться, – кивнул я, – упал в обморок, словно истеричная барышня. Надеюсь, Стриженов не сбежал? Он ведь, по условиям пари, не имел на это права.
– Еще как… – начала было Нора, но тут в комнату вошел Макс и возмутился:
– Ведь я просил без меня не начинать.
– Молчу, как тумба, – сообщила Нора.
Макс покачал головой:
– Сладкая парочка!
– Кабы не я, твоему Петеру вовеки не разобраться, – взлетела ракетой Нора, – я все узнала. Я, сидя в Москве, а не он – здесь!
– Вы о чем? – насторожился я.
Максим открыл дверь.
– Петер, входи.
В палату ввалился довольно толстый дядька.
– Привет, – с легким акцентом сказал он.
– Знакомься, – буркнул Макс, – Петер Гонза, мой коллега, работает в Праге, в том же ведомстве, что и я.
Когда-то мы вместе учились в академии.
– Замечательное время, – вздохнул Петер, – первое слово, которое я узнал по-русски, было «водка», потом «девочки», затем «место происшествия». Жаль, теперь практики особой нет. Забывать лексику начал.
– Вот начнем беседовать, и все вспомнишь, – пообещал Макс, потом он снова повернулся ко мне: – Это не допрос, а дружеский треп.
– Ладно, – не слишком понимая, что к чему, ответил я.
