Она за двое суток людей омолаживает лет эдак на двадцать абсолютно естественным путем, ясно?
Я кивнул. Ну, в общем и целом, да. Остались мелкие нестыковки.
– Что имеется в виду под естественным омолаживанием?
– Ах, это секрет! Особая маска, пилинг, водоросли, – затрещала Кока. – Бабка своих тайн не выдает. Она не принимает никого с улицы, только по записи и через знакомых. Нас Эстер туда пристроила.
Услышав имя Эстер, я совершенно успокоился и мысленно перекрестился. Ну что ж, пусть отправляются куда угодно. Они уже дышали в пещере «горным» воздухом, потом мазались грязью, теперь собрались к целительнице.
Скорей всего, бабуся обложит их лопухами и отстегает крапивой. Вреда от таких манипуляций не будет, Эстер очень разумна, спасибо ей. Очевидно, даме хочется свести меня со своими племянницами, вот она и старается.
– Поезжайте, конечно, – улыбнулся я, – но почему на ночь глядя?
– Эта Катарина начинает лечение в полночь, – дуэтом запели дамы. – Ваня, отнеси сумки к машине, мы вызвали такси.
Спустя полчаса я, усадив троицу в новенькую «Шкоду», пошел в сторону парка, в котором была назначена встреча с Михаилом.
Нет, все-таки Николетта с Кокой нелогичны. Говорят, что недавно справили тридцатилетие, а сами отправились к старухе, которая гарантированно «снимает» с вас два десятилетия. Подруженьки рискуют трансформироваться в младших школьниц.
Посмеиваясь, я добрался до пустынного в это время парка и поднялся вверх по дорожкам. Глухая тишина стояла над дорогой. На секунду мне стало не по себе, сначала послышалось чье-то сопение, потом легкие шаги.
– Кто тут? – крикнул я. Звуки стихли. Я продолжил путь. Человеку свойственно бояться темноты, ему чудится черт знает что.
Беседка Шопена находится на горе, ее окружают огромные, раскидистые ели. Место это является в Ковальске одной из главных достопримечательностей, в первый день мы ходили сюда фотографироваться и увидели человек двадцать с «Кодаками». Но сейчас отдыхающие спали, и я оказался возле беседки один, ежась от сырости.
Деревянное сооружение, выкрашенное белой краской, было не освещено.
Очевидно, никто не любит так поздно посещать эту глушь. Кстати, в темноте беседка, в которой, по преданию, целовались Шопен и Жорж Санд[18], выглядела очень мрачно. Темные деревья окружали романтическое место, было прохладно, дул свежий ветер.
Я подошел к ступенькам и крикнул:
– Есть тут кто?
– Да, поднимайтесь, – донесся из темноты глухой голос, – ступайте сюда, здесь, по крайней мере, не сифонит.
