Очень — очень нежно и так отчаянно, что у меня сводит живот. Стараюсь отвечать. Медленно поднимаю руку, касаюсь ее волос, нахожу личико, глажу пальцами. Она берет мою ладонь своей, раскрывает и прижимается щекой. Мне нравится чувствовать ее. Хотелось бы еще видеть.
Глава 27
Анна
Максу становится хуже. Лоб покрылся испариной. Парень весь горит и тихо стонет с закрытыми глазами. У меня тоже температура, но я могу держаться на ногах. Его же состояние пугает все больше. Он очень долго лежит на ледяном полу. Холод просачивается даже через матрас.
Он везде. Его становится все больше. Стуча зубами, обнимаю себя обеими руками за плечи. Знобит. У меня по ощущениям чуть выше тридцати восьми и раз еще знобит, температура продолжает подниматься. Болит голова, и опять накатывает истерика от страха и безысходности. Я сейчас вообще одна. Максим хотя бы говорил со мной и было легче.
Снова смачиваю кусок своей форменной рубашки, укладываю Максу на лоб. Плавно поворачиваю его голову на бок, подношу к губам пластиковое горлышко бутылки, вливаю в рот немного воды.
Он тяжело сглатывает и снова замирает. Слежу за тем, как он дышит. Осознавать жутко, что этого вдруг может больше не случиться и я не свожу взгляда с его едва заметно поднимающейся на вдохах груди.
Что заставляет меня держаться? Наверное, Макс. Без него я бы уже сошла с ума в ледяном помещении без единого окна. Время смазалось окончательно. Мы спим по очереди, едим безвкусную еду, чтобы были силы, и греемся друг об друга и Грома, который снова с нами."
"Да я даже в самом кошмарном сне не могла себе представить, что окажусь в такой ситуации.
Где-то там моя любимая теплая кроватка, горячий душ, одноклассники и наши с Максом первые поцелуи на крыше. Сейчас бы все отмотать назад или проснуться. Как бы я хотела проснуться в своей комнате, а лучше обнимая здорового Макса. Он бы улыбался и приставал, а потом сбежал бы от меня в душ, а я бы краснела и прятала лицо в подушку, понимая, по какой тонкой грани наших отношений мы с ним ходим. Еще не взрослые, но уже не дети… И я сейчас в полной мере осознаю и безмерно ценю то, как он заботился обо мне все это время, терпел капризы, уважал желания и очень аккуратно нарушал личные границы приручая, давая возможность привыкнуть ко всему, чего у меня раньше не было.
— Я так люблю тебя, — шепчу, устраиваясь у него на плече и стараясь прижаться как можно теснее, чтобы согреться самой и согреть его. — Я и сама не представляла, насколько сильно. Ты держись, пожалуйста, Авдеев.
