Аня с любопытством меня разглядывает, а я набираю Олега. Как бы шикарно нам тут не было, ехать действительно пора. Меня дома ждет очередной скандал с матерью, а Каменская устала и замерзла, хотя старательно в этом не признается.
Спускаемся с крыши. Держась за руки, выходим из подъезда. Олега еще нет, и мы ждем его на детской площадке. Аня забралась на качели, я катаю ее. Она голову запрокинула и смотрит в практически потемневшее небо с блеклыми звездами. Ее светлые волосы развеваются на ветру, форменная юбка слегка приподнимается.
"
"Машина ее охранника мигает фарами. Торможу качели, помогаю Ане слезть. Ее слегка штормит, она падает на меня, цепляясь ладошками за шею. Если бы не хитрая улыбка, я бы поверил в этот спектакль, но так даже приятнее. Ей понравилось прикасаться ко мне, и она делает это всю дорогу до машины и в машине тоже держит за руку.
— Макс, — зовет шепотом и нервно сжимает мою ладонь чуть крепче. Вопросительно смотрю на нее. — Там, на крыше, когда нас почти поймали…, скажи, мне не показалось? — жует нижнюю губку.
Мне нравится, как она смущается. Превращается в очень милого белобрысого чертенка, и я с трудом гашу порыв поцеловать ее прямо сейчас.
— Не показалось, — подмигиваю, прекрасно понимая, о чем она.
Странное выходит признание в собственных чувствах. Нормальные люди обычно говорят что-то вроде «Я влюбился» или совсем громкое «Я люблю тебя». Только мы явно ненормальные с ней. И признание у нас вышло тоже свое. Оно произошло еще тогда, просто мы оба растерялись, и я слишком злился на нее, потому что испугался, что не смогу защитить.
Нормальное я ей обязательно скажу, но немного позже, когда поймаю следующий подходящий момент.
Олег сосредоточен на дороге. Сначала они закинут меня, а потом уже поедут к себе домой. Мы собираем небольшие пробки. А мне хотелось бы большие. Я бы застрял здесь с ней еще на пару часов, но городское движение не на моей стороне.
— Удачи, — Олег жмет мне руку у наших ворот.
Аня прилипла ладошками к стеклу, пытается понять, о чем мы говорим, но стекло не опускает.
Хотела. Я показал ей кулак, она мне язык, но послушалась.
Махнув ей рукой, захожу во двор. В доме горит свет. Тачка майора прописалась в нашем дворе. Пинаю ее по колесу, сигналка начинает орать на всю окрестность. Уши закладывает, и раздражение прорывается сквозь хорошее настроение. Гасит его еще больше, когда это лысое чучело с голым торсом босиком выскакивает на ступеньки.
Его глаза сужаются, он вырубает сигнализацию, а я понимаю, что помешал.